Просматриваемая рубрика: "Porto – персоны"
19 Май
2018
Опубликовано в: Porto – персоны
От    Нет комментариев

Креплёный британский хозяйственник эпохи Наполеона

В эпоху Наполеоновский войн и в «лихие 90-е» годы XVIII века, когда троны Европы сотрясала Французская революция, премьером Великобритании был Уильям Питт Младший (1759-1806), который впервые возглавил правительство Его Величества в 24 года и в общей сложности сидел на этой должности немногим менее двадцати лет.

Портрет Уильяма Питта Могучая фигура, о которой можно только сказать строками из Бородино «да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя: богатыри – не вы!». Уильям был «фигурой» в прямом и переносном смысле – человек высоченного роста и политик мирового масштаба. Но сейчас – не о его заслугах (об этом чуть позже), а о его пристрастии к портвейну – о чем же ещё?

Современники, возможно ‒ злопыхатели или просто завистники, утверждали, что Премьер министр выдувал за год:

  • 574 бутылки кларета (это сухие красненькие вина Бордо).
  • 854 бутылки мадеры.
  • 2410 бутылок портвейна.

Получается, портвейн был его настоящей страстью, а всё остальное – так, для разминки или с похмелья. На круг выходит примерно по 6 бутылок портвейна в день. Возможно ли это в принципе? Да, и вот доказательства:

  1. В те времена в ходу были пинтовые бутылочки, то есть объем вина в одной бутылке был равен примерно 473 мл (старая пинта). Итого, 473 х 6=2 литра 838 мл.
  2. Портвейн в те годы имел крепость в среднем 15-16% алкоголя, а не 19-20%, как сегодня. Практика добавления виноградного бренди для фортификации вина еще не была отрегулирована и не всеми производителями использовалась: многие портвейны имели естественную высокую крепость.

Если грубо прикинуть, то сегодня в эквиваленте нужно приговорить не 6 маленьких, но по 15%, а 3 больших, но с 20% алкоголя бутылок, каждая по 750 мл. Три бутылки портвейна на сутки – это, конечно, многовато даже для здорового мужика, но не забудем еще про кларет и мадеру! Более вероятно, что современники Питта слегка приврали либо в те времена здоровье у людей всё же было покрепче… Как говорят нынче, «не пытайтесь повторить».

Известно, что Питт младший обычно засаживал пузырь портвейна перед спичем в парламенте и якобы были случаи, когда он блевал прямо с трибуны. Во время долгих дебатов в Палате Общин он опустошал еще несколько бутылок портвейна, за что в среде коллег получил прозвище «three-bottle man» (многие историки утверждают, что эти факты преувеличены, но … дыма без огня не бывает). Питт был выдающимся оратором, но именно он впервые в истории парламентаризма прочитал свою речь «по бумажке». Причины, я думаю, понятны…

К слову, качество воды в те годы было ниже плинтуса, замена питьевой воды вином была делом совершенно нормальным, а в госорганах на употребление алкоголя в рабочее время никто внимания не обращал: захотелось попить, ну так что же… Феерическая пьянка в XVIII веке прочно ассоциировалась с геройством (достаточно вспомнить Петровские Ассамблеи), тогдашнее общество не воспринимало это как порок, а лишь как предмет для шуток и повод для политических карикатур.

карикатура о Питте

Историки говорят, что причиной пристрастия Уильяма Питта к алкоголю был совет врача Аддингтона: видя, что молодой человек просто изнуряет себя науками и чтением литературы (Питт слыл полиглотом), эскулап предложил почаще бывать на свежем воздухе и выпивать в день бутылочку портвейна. Болезненный юноша быстро понял, что «это работает». А ещё Питт страдал от подагры – классической «британской» болезни, так хорошо известной нам по романам английских классиков. Алкоголь, как известно, только усугубляет течение этой болезни, но, возможно, портвейн помогал ему пережить острый приступ боли.

Он тратил в год около 1000 фунтов на выпивку, что по нынешнему курсу составляет около 100 000 современных фунтов. Это было немного по сравнению с тем, что тратилось на лошадей, но всё же… Наверняка Питт предпочитал портвейн премиального качества, но вот каких производителей – история умалчивает, а жаль.

Портвейн, работа, смерть…

Выдающийся алкоголик, этот человек одновременно был выдающимся политиком. Будучи последователем идей Адама Смита, он сильно ограничил вмешательство государства в экономику, всемерно содействовал свободе печати, стоически приводил финансы государства в порядок и пытался противодействовать коррупции.

Его усилия во внешней политике поражают ещё больше: он понимал, что поднимающемуся Наполеону может противостоять только коалиция и в 1805 заключил союз с царём Александром, и это – лишь малый эпизод тех бурных лет. Кстати, Питт не сомневался в политическом и военном разгроме Наполеона, который случится намного позже смерти политика.

Питт цитата

Современные медики-исследователи интересовались причинами смерти Питта. Есть гипотеза, что портвейн сыграл не последнюю роль. Установлено, что в портвейне той эпохи было повышено содержание солей свинца. Откуда они там взялись – неясно. Возможно, некоторые недобросовестные производители добавляли в вино ацетат свинца, который с древности использовался как подсластитель. Вторая версия – диффузия солей свинца из слоя глазури, которым покрывали изнутри кувшины и другие ёмкости для хранения вина. Кто знает? Свинец – вредная штука…

Всем известен ещё один премьер Великобритании, такая же глыба и такой же любитель приложиться к бутылке – сэр Уинстон Черчилль. Что же, совмещать любовь к алкоголю и дела великие мало кому удавалось, да и стоит ли пробовать? Однако, Черчилль дожил до преклонных лет, а вот Питт умер в возрасте 48, возможно от почечной недостаточности или цирроза. В те времена продолжительность жизни не была так высока, как сегодня, поэтому вряд ли уместно трактовать это как «преждевременную кончину», скорее нужно удивляться, как при таком режиме потребления алкоголя он дожил до 48 лет?

Если не рассматривать конспирологическую версию со свинцом, то скорее всего Питта убил не портвейн, а работа… На последние годы его жизни пришлись тяжелые дипломатические труды по созданию антинаполеоновской коалиции, Трафальгарская битва, поражение союзнической русской армии при Аустерлице. Похоронили Питта в Вестминстерском аббатстве с большими почестями, и наверняка благодарные соотечественники подняли за упокой его души не один бокал славного португальского портвейна.

31 Май
2014

Судьба «Массандры»…

Гнушается ли Андрей Портвейныч Массандровских портвейнов? Нет, отнюдь не гнушаюсь. Да, я знаю, что это не совсем портвейн, а скорее эрзац-портвейн, это другая технология, другой виноград, почвы и климат, но … слишком много в жизни связано с этим брендом. Крымские «портвейны» — это вещь в себе: они по своему уникальны и не претендуют на состязание с настоящим португальским вином. За последний век крымский портвейн стал наполовину напитком, наполовину культурологическим феноменом, поэтому относится к нему и к его качеству нужно спокойно.

Маленький совет из моего опыта для тех, кто открывает бутылку крымского портвейна: декантируйте заранее! Перелейте хоть за день, хоть за полдня до употребления в графин, пусть там поплюхается (я даже встряхиваю графин периодически). Спиртовые тона уйдут, не такой «злой» будет букет. А перед употреблением слегка охладите.

Вот репост: нашёл в сети, в крымском еженедельнике «Республика», свежее интервью генерального директора «Массандры» Николая Бойко корреспонденту информагентства «Интерфакс» Дмитрию Жмуцкому. Непростые размышления человека, душой болеющего за судьбу предприятия в это судьбоносное для Крыма время… Много интересных фактов, которые и я, к стыду своему, раньше не знал, да и узнать о них было особо негде.

Николай Бойко: «В России наши вина – это винный напиток…»

«… словно в России нас никто не ждет»

– Николай Константинович, что изменилось для «Массандры» после вхождения Крыма в состав России? Как это отразилось на работе предприятия?
– По духу мы россияне, и, конечно, есть эйфория. Мы счастливы, что вернулись на Родину. Но мне как «красному директору» важно отделить эмоциональную часть от конкретных факторов, влияющих на работу предприятия. Мы мечтали, что «Массандра» украсит своими винами российский рынок – уже не как импортер, а как свой, родной, отечественный производитель. Но оказалось, что за 23 года, пока мы жили в разных квартирах, российское и украинское законодательства, регулирующие рынок алкоголя, разошлись в разных направлениях. И сейчас я вижу – с удивлением, с тревогой, даже с ужасом – что мы со своей продукцией не вписываемся в российское законодательство.

Крепленые вина, которые мы крепим хлебным или свекловичным спиртом, это, по российским нормам, «винный напиток». Представляете, наш всемирно известный «Мускат белый Красного камня» – это «винный напиток»! Наша гордость – кагор «Южнобережный», мадера «Массандра», херес «Массандра» – это все «винные напитки»! Наш красный портвейн «Ливадия» – любимый портвейн Николая II – стал «винным напитком»!

Подробнее…

23 Июн
2013

Барон Джозеф Джеймс Форрестер

as419portoБыли в истории личности, благодаря которым портвейн из обычного вина превратился в явление – гастрономическое, культурное, историческое, определяющее жизнь целого региона Португалии на протяжении столетий. Об одном из таких людей, обаятельном человеке с многосторонними дарованиями, и пойдёт речь. Джозеф Джеймс Форрестер  (Joseph James, Baron de Forrester), происходил из старинного шотландского рода. Я обнаружил в сети сайт клана Форрестеров — история клана прослеживается аж до 1200 года.  Родился в 27 мая 1809 года в Англии, в городке Кингстон-на-Халле. Есть сведения, что парень впервые потянул портвешка в очень юном возрасте (знакомая история), будучи в гостях у своего дяди в Лондоне. Судя из последующих событий его жизни, это была любовь с первого взгляда.  Надо сказать, что дядя уже активно занимался портвейновым бизнесом – владел винодельней и торговал вином. Будучи 22 лет от роду Джозеф прибыл к дяде в  Португалию, имея собственные планы. Вот что получилось в итоге:

Путешественник и картограф: Форрестер организовал экспедицию в регион Доуро и составил первую карту этих земель, которая спустя 5 лет – в 1840 была напечатана в Лондоне под заголовком «Карта вин округа Альто-Доуро». В 1848 году он издаёт вторую, дополненную карту – «Douro Portuguez e Paiz Adjacente até Espanha», издание которой финансировалась Ратушей Порто, а также промышленной организацией, основателем и членом которой он являлся. Кроме того, неоспоримой заслугой Форрестера было изучение и картографирование судоходства на самой реке Доуру,  чем до него никто не занимался. Кстати, на аукционах первый вариант уходит за 1000 — 2000 USD в зависимости от состояния, а вот вторая, большая — около 3 метров длиной полоса бумаги – не меньше чем за 10000 USD, и то, если очень повезёт. Вещь редкая. Однако в 2006 году нашлись энтузиасты (г-н Isaac Oelgart из США, известный ценитель и знаток портвейна), которые оцифровали и переиздали карты в безупречном полиграфическом качестве, заключив их в здоровенный роскошный футляр и сопроводив текстом, написанным гуру портвейна Ричардом Мейсоном. Тираж 200 экземпляров, а цена без стоимости пересылки 950 USD.

as420porto

Винодел,  коммерсант и реформатор: прибывши в Португалию, Джозеф присоединяется к бизнесу своего дяди в компанию «Offley Forrester». Первое, что он сделал по прибытии – это выучил португальский, что в те времена было необычно, и свёл многочисленные знакомства среди местных жителей разных as421portoсословий, что было ещё необычнее. Джозеф занялся торговлей и экспортом портвейна в Великобританию, изучив бизнес со всех сторон. Надо сказать, что в те времена в местном виноделии хватало бардака. Обладая типично шотландским упрямством и несгибаемой уверенностью в своей правоте, Форрестер начал истово бороться с такими безобразиями, как добавление в портвейн вин из других регионов при купаже, с масштабной коррупцией «генералов» портвейна, с доливанием скверного бренди в портвейн, нарушениями в налогообложении. Дошло до того, что Джозеф разругался со своим дядькой и вышел из компании. В 1844 году он публикует анонимный памфлет A Word or two on Port Wine, постоянно пишет статьи, эссе и пытается всеми способами урегулировать спорные вопросы производства и торговли портвейном. Джозеф отчаяно боролся с фортификацией портвейна  — но это было его ошибкой и не встретило поддержки. Он считал, что портвейн крепок сам по себе (бывало до 15-16 % безо всякого крепления), а добавление бренди в вино его только портит и убивает естественность, натуральность.

Агроном и исследователь: во время своих путешествий Форрестер изучает виноградарство как опытный агроном и ботаник. Результатом этих работ стала публикация «Memória sobre o Curativo da Moléstia nas Videiras»  о болезнях виноградной лозы и борьбе с ними. Также он исследовал выращивание оливок в регионе,   занимаясь этим делом самостоятельно и технологии их переработки.

Художник и фотограф: в 1935 году молодой Форрестер продемонстрировал свои способности как художника, опубликовав серию литографий видов Португалии, иногда  с текстовым сопровождением. Вот фрагмент одной из литографий с великолепным изображением barco rabelo:

  as422porto

После своих путешествий по долине Доуру в 1840-х, и издания в 1848 году  знаменитой карты, Форрестер  начал работу над  220 снимками долины, которые он делал в разные времена года,  как иллюстрации к своим as423portoпутешествиям.  Кстати,  он одним из первых в мире стал использовать фотографию в качестве вспомогательного средства при картографировании местности. Обучался барон искусству фотографии у доктора Даймонда. Работал Форрестер в технике калотипии, изобретённой  Уильямом Генри  Тальботом в 1835-39 годах.  На заре фотографии требовалось немало прибамбасов  (помимо громоздкой камеры), которые нужно было носить с собой. Поскольку калотипия обходилась минимумом оборудования и химии, фотопринадлежности занимали сравнительно мало место в лодке, и по этой причине выбор был остановлен именно на этом процессе. Снимки, сделанные Форрестером, неоднократно выставлялись  клубом Фотографического общества (очень престижным в то время), членом которого состоял барон. За огромный вклад в развитие виноделия, разработку маршрутов речных грузоперевозок и составление подробных карт земель Доуру, король Педро V пожаловал ему титул Барона. А королева Мария II предоставила его компании полный иммунитет от таможенных пошлин на вывоз продукции в Англию. Эти знаменательные события произошли в 1855 году, когда Джозефу Джеймсу Форрестеру было 46 лет. Всего через 7 лет барон Форрестер трагически погиб во время речного путешествия. Его лодка перевернулась и 53-х летний барон утонул. Говорят, это произошло из-за его привычки носить с собой крупные суммы денег в as424portoзолотом поясном кошеле, который и утащил его на дно. Тело так и не нашли, что послужило поводом для легенд и вымыслов. Чудом спаслась его спутница — Антония Аделаида Феррейра. К счастью, она спаслась благодаря своей юбке – модному в те времена жесткому кринолину, который и удержал ее на поверхности. Вот как шаржировал Форрестера современный португальский художник Agosto Santiagu — справа. Никакого чинопочитания …. Что за времена… А вообще-то мне  в добродушном выражении лица барона читается «ни хрена вы не понимаете в портвейне»…

3 Фев
2013
Опубликовано в: Porto – персоны
От    Нет комментариев

Большие хозяева мира портвейна: Симингтоны

as286portoСначала несколько фактов, позволяющие оценить масштаб империи семейства: 25 кинт (из них 11 класса «А») в долине Доуру общей площадью 1769 гектаров, под лозой 940 га; 9 виноделен, подвалы в Гайе,  бренды: «Graham’s», «Dow’s», «Warre’s», «Smith Woodhouse», «Cockburn’s» (недавнее приобретение), «Gould Campbell», «Quarles Harris», «Martinez», «Quinta do Vesuvio», «Quinta de Roriz», плюс вина категории DOC, плюс мадера: «Blandy’s», «Cossart Gordon», «Leacock’s», «Miles». Забавный и необычный факт: некоторые кинты принадлежат  напрямую членам семьи – это как бы символизирует, насколько прочно Симингтоны пустили корни в благословенную землю долины Доуро. Империя велика, но в семье царит согласие, введена практика коллегиального принятия решений и своевременного ухода от дел «по возрасту», передавая бразды правления в руки молодёжи.

История семьи

В архивах удалось раскопать, что вторая подтверждённая поставка 39 пип местного вина была сделана в 1652 году англичанином Вальтером Мейнардом, жившем в Опорто. У Вальтера в Лиссабоне был брательник Томас, причём на должности первого английского консула, а послал его туда сам Кромвель. Впоследствии (1659) Вальтер сам стал английским консулом, но в Опорто (может Томас выхлопотал? Не чужие ведь люди!). Вальтер женился, родилась дочь, бизнес расширялся, жизнь продолжалась, но перенесёмся на пару столетий и на много поколений этой семьи вперёд, к особе as287portoпо имени Беатрис Аткинсон (1870-1916). Воистину, у этой женщины в жилах текла кровь вперемешку с портвейном, ибо за эти столетия семья консула породнилась с элитой портвейнового бизнеса: семьями van Zeller, Kopke, da Silva и другими: вековые родственные связи портвейноделов весьма забавная штука: иногда мне кажется что они ВСЕ родственники в том или ином колене. Генеалогические древа многих семей Опорто напоминают не древа, а скорее паутину. В 1891 Беатрис выходит замуж за шотландца из Глазго Andrew James Symington (1863-1939), который в то время подвизался в текстильном бизнесе, принадлежащем семье Graham. В конце века AJ занялся портвейном да так, что в первом десятилетии века двадцатого стал единоличным владельцем «Warre & Co». Далее последовали доля в «Silva & Cosens» (впоследствии  Dow’s),   «Quarles Harris» (1919), приобретение кинт, подвалов с запасами вина и прочая экспансия. У AJ было три сына, у тех также наследники – семейное дело. Большие приобретения были совершены в 1970-м: покупка  «Graham’s», «Smith Woodhouse» и «Gould Campbell». С 1988 года пристальные взоры семейства обратились на мадеру, а в 1999 Симингтоны выпустили первое столовое вино Доуру категории DOC – “Altano”.  Последнее жирное приобретение – Дом портвейна «Cockburn’s» (в 2010), который в последние десятилетия несколько подрастерял свой авторитет, но нет сомнений, что таковой будет вскорости восстановлен стараниями Симингтонов. Подробнее…

12 Окт
2012
Опубликовано в: Porto – персоны
От    Нет комментариев

Редчайший раздолбай и любитель портвейна

Откройте бульварную жёлтую прессу, пожалуйста. Что Вы там найдёте? Одна звезда купила себе Ламборджини или его же стукнула, другой олигарх купил очередную сорокафутовую яхту, третий богач потратил ххх миллионов на свадьбу дочери… или на дурацкое полотно «актуального» мазилы, кто-то развёлся в десятый раз и так далее. И всего-то? Скукотища! Казалось бы есть возможности, но мелки людишки в наше время… Как пел Высоцкий «настоящих буйных мало». Обратимся в прошлое и вот вам герой (или антигерой): английский эсквайр John  Mytton (1796 – 1834) по прозвищу «Безумный Джек». Из школы его попёрли за драку с учителем.  В Кембридж новоиспечённый студент прибыл, имея в багаже 2000 (две тысячи) бутылок портвейна чтобы, как было пояснено, «подкреплять силы во время учёбы». Надо сразу сказать, что Б. Джек получил колоссальное наследство от своего отца и посвятил дальнейшую свою жизнь тому, чтобы промотать его самым эффектным способом. Эсквайр был заядлым охотником и любителем лошадей (одну, правда, упоил портвейном до смерти), охотился днём и ночью, бывало голый (причём зимой) и пьяный – чтобы не было скучно. Имел на псарне свыше 2000 собак (!), причём многих одевал в ливреи и костюмы, а кормил стейками с шампанским. У парня было 1000 (!) охотничих шляп и горы прочей охотничей одежды и амуниции – чего уж там, право, мелочиться, деньги то есть. Б.Джек был отмороженным шутником – то на медведе верхом явиться на великосветский приём, то на лошади в ресторанный зал, то подерётся в кулачном бою с кем попало, то в разбойника переоденется и выйдет пошутить на большую дорогу… Что касается портвейна, то известно, что Б.Джек выдувал восемь бутылок в день, причём первую из них уже во время бритья.  Ясное дело, портвейн был отборнейший – стал бы человек с таким размахом всякую гадость пить. Но конец у этой блестящей биографии печальный… Умер парень в возрасте 38 лет в долговой тюряге без единого гроша в кармане…

27 Июн
2012

Реформы Маркиза де Помбала

маркиз Помбал Описать всю жизнь – от невероятного взлёта до такого же падения и совершённое в жизни этим человеком не хватит и тысячи страниц. Этакий граф Потёмкин или граф Орлов португальского розлива (ведь всё современники – а какова разница: «потёмкинских деревень» не было – это факт, и бюджет не пилил, хотя мог — при почти ничем не ограниченной власти). Итог жизни: модернизировал отсталую страну, умер в опале. Классика жанра. Остановимся только на том, что он сделал для Портвейна.

Португальская жизнь и судьба

Себастья́н Жозе́ Помба́л, полное имя Себастья́н Жозе́ ди Карва́лью-и-Ме́лу, граф ди Оэ́йраш, марки́з ди Помба́л (порт. Sebastião José de Carvalho e Melo, Conde de Oeiras, Marquês de Pombal;13 мая 1699 —8 мая 1782) родился в семье мелкого дворянина, потом был университет, армия, альковные похождения на высоком уровне, удачная женитьба, дипломатическая карьера в Лондоне и Вене.

В 1750 при короле Жозе I Себастьян становиться премьером, а будучи человеком образованным, невероятно энергичным и честолюбивым, повидавшим английские буржуазные преобразования в экономике и видевшим необходимость перемен в полуфеодальной Португалии неудивительно, что он начал масштабные преобразования на Родине. Трудно найти сферу жизни народа в то время, не затронутую реформами этого человека – это и образование, реформа полиции, армии и флота, конфискация церковных земель, восстановление полностью разрушенного после землетрясения в 1755 году Лиссабона – по новым градостроительным стандартам, а ещё – существенные экономические реформы, вызвавшие невиданный всплеск деловой активности.

В области экономики он был сторонником протекционизма: осыпая привилегиями португальские мануфактуры и торговые компании, он наложил запрет на экспорт необработанного сырья, что привело к становлению национального производства шёлка, стекла и керамики. Но обратимся ближе к портвейновым делам 18 века.

Спустя десятилетие после заключения Метуэнского договора с Великобританией (1703) торговля портвейном стала бурно расцветать. Английские «факторы» — торговцы шерстью и текстилем стали тесно сотрудничать с виноградарями долины Доуру и обеспечивали транспортировку и последующий экспорт портвейна в Англию. В 1727 году они объединились в Британскую ассоциацию, установили первые правила торговли портвейном и стали дружно душить производителей по ценам за вино. Не совсем удалось, а высокий спрос вызывал рост цен и расцвет жульничества всех заинтересованных сторон. Безобразия были невероятные: для придания цвета в вино добавлялись ягоды бузины, в бедное вино подмешивался сахар, при креплении без меры использовался мерзкий самогон, под видом местного богатого и насыщенного вина поставлялось худое винишко из других регионов Португалии и даже из соседних стран (Испании).

Подробнее…