Просматриваемая рубрика: "Былое и Думы"
4 Авг
2017
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Пока ещё не актуально, но это только пока…

Портрет Фернанду ПессоаУвы, совсем не о портвейне. В 1915 году в лиссабонской газете «O Jornal» появилась маленькая заметка-статейка великого португальского поэта Фернанду Пессоа, «Na Rússia — ao contrário do que se tem dito — continuam as perseguições…» В Европе полыхала Первая мировая, она же Великая война, в Португалии эта публикация наверняка не вызвала какого-либо резонанса у читающей публики, особенно если учитывать малозначащий и далёкий для португальцев повод для написания.

Повод – казнь в России полковника Мясоедова за госизмену, шпионаж в пользу Германии и пр. Дело мутное до сих пор. В своём романе «У последней черты» Валентин Пикуль оформил Мясоедова жирными черными мазками, выпукло, ярко и противно. Через десятилетия некоторые уцелевшие участники дела и с российской и с германской стороны свидетельствовали, что Мясоедов был невинен, аки агнец Божий, и петлю на шею ему приладили зря. Кому интересно покопать историю – загуглите и почитайте, только не советую начинать с Пикуля.

Гениальному португальскому поэту казнь в заснеженной России какого-то там полковника дала пищу для размышлений, которые и сегодня звучат как-то подозрительно современно… А ведь сто лет прошло.

Читаем Пессоа и думаем, думаем…

«В России — хоть это и опровергают — продолжаются политические преследования. Был повешен за госизмену русский полковник Мясоедов. Было доказано, что он шпион: продался немцам и передавал им военные планы. Так почему же это политическое преследование?

Не будем говорить, что он осужден несправедливо. Лучше разберёмся, что такое госизмена.

Изменник – это просто индивидуалист. Госизмена — действие отнюдь не предосудительное. Это не что иное, как выражение политических взглядов, или философских взглядов (какими по сути являются все политические взгляды).

Война – это смена, в моральном и жизненном плане, ограничительных установок стимулирующими. Вся общественная жизнь обычно подчиняется принципам, в основе которых — ограничение действия наших инстинктов, чтобы они не причиняли вреда другим людям. Во время войны происходит обратное: инстинкты намеренно освобождаются, проявляется воинственная природа человека, становится допустимым разрешение проблем по законам животного мира. Действует только абсолютный эгоизм, чистая борьба за жизнь. Речь идёт только о том, чтобы навредить другим.

Итак, изменник – это тот, кто, за деньги или за другую личную выгоду, действует против интересов родины. То есть действует эгоистично, в корыстных интересах, преследует личные цели. И эти действия укладываются точно в ту же мораль, что и война.

Отличие в том, что во случае с изменником эта мораль интерпретируется индивидуально, тогда как обычно она коллективная. Это вопрос философский или политический. Но никого нельзя убивать за его философские взгляды.

Обыватель скажет: госизмена угрожает родине, обществу; это большая опасность, к которому нельзя отнестись легкомысленно. Но тогда должны быть повешены, как был повешен Мясоедов, государственные деятели, которые втягивают страну в войну, которую она не выиграет. Они вредят сразу всей родине, но не называются изменниками, потому что изменник делает это в философской парадигме войны, отличной от обычной. Они делают это, используя интерпретацию мирного времени, намного более искусно, и, как раз поэтому, гораздо более аморально».

17 Май
2016
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Рассуждения о времени и портвешке в СССР периода махрового застоя

Сейчас много путаницы в терминологии. Бурная антиалкогольная компания эпохи перестройки, подпитанная лютой женской ненавистью к пьющим мужикам, огульно записала все креплёные вина в разряд «бормотухи» и «чернила», но это не совсем правильно.

Шагал ВремяПрошло более трёх десятков лет, а время – такая штука, которая уверенно погребает оттенки, ощущения и детали, предоставляя историкам копаться в прошлом, но всё равно мозаику не склеить, чтобы «всё как было». Время – кривое зеркало, оно меняет воспоминания даже очевидцев. Я ощущаю присутствие какой-то черты, или критической грани времени. Попадая в некое место через 10 лет – узнаёшь легко, как будто и не было этой десятки, через 20 – узнаёшь с удивлением и даже радостью, но также хорошо, а вот через 27 (например) – внезапно нет: как сквозь туман проступают какие-то детали, но всё не то. Почему так? Не знаю… Место слишком изменилось, память прохудилась, время всё перемололо? Десятки философов и поэтов писали о «реке времени» и ведь точней метафоры не подберёшь! Уносит всё долой. Вот португальский же великий поэт Фенандо Пессоа:

Узнать, чем занята река,

Нельзя — ведь реки все безлики,

Они влачат издалека

Лишь отраженья, только блики

Того, что кануло в века.

Труд историков отчасти не имеет смысла, правда? Но вернёмся к советскому портвейну и креплёным винам. Увы, слово «портвейн» стало собирательным – его с лёгкостью прменяют к любым креплёным винам той эпохи вне зависимости от качества и в негативном ключе. Попробуем разобраться, а пока – замечательная иллюстрация к обложке «Москва-Петушки» художника Сергея Семёнова, название сего творения – «Взбесившиеся портвейны». Алко-триумф советского народа, верной дорогой идёте, товарищи ©.

Взбесившиеся портвейны

Попытка Андрея Портвейныча классифицировать креплёные вина брежневских времён

Начнём сверху вниз, от лучшего к худшему.

  1. Марочные креплёные вина. Это портвейны, мадера, мускаты, малага, кагор, которые делались не только на Южном берегу Крыма, но и в Армении, Азербайджане, Грузии, Туркмении, в Молдавии. Стоили условно дорого, многие пребывали в дефиците и заслуженно считались престижными, некоторые очень даже – например, мускаты Массандры. Производились из местных сортов винограда, выдерживались, технология производства соблюдалась. На этикетке красовались кругляши медалей, производившие завораживающее впечатление на советского потребителя. Визуальное нашествие значков, орденов и медалей в эпоху густого застоя было тотальным. Чем больше медалек на этикетке – тем лучше: значит, годное винцо, эвон медалей сколько. Среди портвейнов стоит упомянуть Массандровские (не все), грузинский «Карданахи», азербайджанский «Акстафа», армянский «Айгешат», дагествнские «Дербент» и «Кизляр», некоторые портвешки Средней Азии.
  2. Рядовые креплёные вина из местного виноградного сырья. Требования к технологии и ГОСТы были попроще. В этой категории обретаются советские портвейны «Агдам» и легендарный «Три топора» 777, но и множество номерных вин и в том числе портвейнов (№13 и пр.), выпускавшихся на десятках заводов по всему СССР. Попадались неплохие, но очень редко и уже в начале 80-х всё стало грустно. Эти напитки – и есть то, что так любила потреблять советская интеллигенция и золотая молодёжь неформального розлива.
  3. Креплёные вина из импортного виноградного сырья. Это поздняя версия «Солнцедара»: танкер с алжирским мерло разбодяживался в Геленджике спиртягой. «Скажи-ка, дядя, ведь недаром отцы травились «Солнцедаром». Жуткий напиток, прочно вошедший в советский фольклор и даже литературу. Производился в огромных количествах, название стало нарицательным.
  4. Плодово-ягодные креплёные вина. Тысячи их. В основном производились там, где был избыток сырья – УССР, БССР, юг РСФСР, Закавказье и Средняя Азия. В дело шла любая некондиция: яблоки, груши, айва, мушмула, рябина, вишня, смородина, слива, алыча, абрикосы, персики и т.д. Вино получали сбраживанием, крепили спиртом. Стоило обычно от 80 коп. до 1 руб. 20 коп. за 0,7 л. Массовый напиток рабочего класса и трудового крестьянства. А что же качество «плодово-выгодного»? Бывали довольно питкие экземпляры среди сортовых вин, но это крайне редко. Это и есть классические «чернила» и «бормотуха».

У советских людей, правда, классификация была попроще. «Дешевое» и «дорогое» — по цене. Белое, розовое и красное – по цвету. Объединяющий критерий – крепость: 16-19 градусов опьяняли медленно, «портвейн распространялся доброй вестью, окрашивая мир тонами нежности и снисхождения» (Довлатов). Можно было поговорить за жизнь, а поговорить тогда любили…

Примечание: к ностальгирующим по СССР Андрей Портвейныч себя ни разу не относит, скорее наоборот.

24 Дек
2014
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Злой пост, но без портвейна не обошлось…

     Эта фотография давно кочует по интернету… Кто автор — неизвестно, как и место съёмки. По стилю напоминает работы Владимира Семина, но я не уверен. Дата съёмки — примерно 1985-86 год, сразу же после выхода указа Горбачёва о борьбе с пьянством.

цистерна с портвейном

      Посмотрите же на этот хоррор! Бормотуху из цистерны с надписью «портвейн» разливают в принесённую гражданами тару. Это СССР, детка! Что, забыли уже всё? Забыли очередь в гастрономе, в которой злые тётки после смены прижимались лошадиными крупами и животами к друг другу так, что в очередь не вклинилась бы даже защитная плёнка от смартфона? Напомнить ругань в ожидании, когда кости на промокшей кровью серой упаковочной бумаге презрительно плюхнут на железный эмалированый поднос прилавка? А ведь ещё есть вторая очередь в кассу за чеком, чёрт бы их подрал. Забыли то унижение, который испытывал человек в магазине при виде убогой одежонки на вешалках и обуви, уродовавшей ноги и самоуважение? А клетчатые пальтишки для детей всей страны, отличающиеся только степенью мерзости окраса, тоже забыли? А то, что тебе лгали на каждом шагу свиномордые люди с партбилетом, тыкали тебе в нос моральным кодексом строителя коммунизма, но при этом непостыдно крали у тебя твоё собственное человеческое достоинство и вобще крали?

     Человеку свойственно помнить хорошее, а плохое задвигать в чулан забвения. Вот и помнят все заставшие СССР вкусное мороженое и много солнца, радость утра и молодую маму, полёты в космос и автоматы с газировкой. Вот этот звук: фрфрфр – шшшш – плюх – фсссс. И ты пьёшь её, а сладенькая такая, холодненька-я! Пузырьки в нос шибают, ломота во лбу… Морщишь нос, жмуришься на солнце и шаришь вторую монетку в кармане. Ух! Но это только одна проходная комната лабиринта памяти…

    Ностальгирующим по СССР: радуйтесь! Судя по тому, что происходит сейчас в политике и общественных настроениях, в головах одураченного народа и в живоделовитых умах вороватой власти, ЭТА ЦИСТЕРНА УЖЕ ВЫЕХАЛА К НАМ. Встречайте же, готовьте трёхлитровки…

цистерна 1

6 Апр
2014
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Российская империя и портвейн — 2

  Не так давно я фантазировал (потому что не историк я) о первом знакомстве подданных Российской империи и португальского портвейна. Тема оказалась благодарная, поэтому решил продолжить, желание возникло после того, как взялся перечитывать «Москва и москвичи» Гиляровского. Наткнулся вот на какой отрывок в главе «Трактиры»:

   «В тот же миг два половых тащат огромные подносы. Кузьма взглянул на них и исчез на кухню. Моментально на столе выстроились холодная смирновка во льду, английская горькая, шустовская рябиновка и портвейн Леве No. 50 рядом с бутылкой пикона. Еще двое пронесли два окорока провесной, нарезанной прозрачно розовыми, бумажной толщины, ломтиками. Еще поднос, на нем тыква с огурцами, жареные мозги дымились на черном хлебе и два серебряных жбана с серой зернистой и блестяще — черной ачуевской паюсной икрой».

винный магазин Леве  Портвейн Леве под номером аж 50 – это впечатляет. Покопавшись, узнал, что в конце 19 века и до революции в Москве были два самых авторитетных и крупных (среди прочих) винных магазина: один из них – Депре на Петровке, а вот второй был расположен в Столешниковом переулке, 7 и принадлежал Егору Леве, торговцу вином. Землю и старый дом Егор Леве купил ориентировочно в 1873 году и уже тогда организовал в одной из построек винный магазин. Новое здание в стиле модерн было построено архитектором Адольфом Эрихсоном в 1903 году. Кстати, любопытным краеведам: на фасаде до сих пор можно найти в декоре виноградные лозы. В здании имелись большие склады. До революции владелицей магазина числилась Ольга Петровна Леве, а после революции магазин сохранил свой профиль: здесь  расположился фирменный магазин Главвино Министерства пищевой промышленности СССР. Сейчас уже не вино…

  Вот ещё  цитата из «Анны Карениной»:

   «…Но это было к лучшему, потому что, выйдя в столовую, Степан Аркадьич к ужасу своему увидал, что портвейн и херес взяты от Депре, а не от Леве, и он, распорядившись послать кучера как можно скорее к Леве, направился опять в гостиную».

      Так откуда же родом «портвейн Леве № 50»? А вот не знаю… У крупных виноторговых компаний тех времён было принято заказывать вина у поставщиков в бочках, а уж бутилировать на месте, укупоривать и клеить затейливые этикетки в стиле Art Nouveau… Может и крымское винцо было, а может португальское. Предлагаю вашему вниманию интереснейшее исследование  Юлии Демиденко — искусствоведа, заместителя директора по научной работе Государственного музея истории Санкт-Петербурга, автора ряда статей по вопросам костюма и моды. Речь пойдёт о истории винопития в столице империи, о зарождении и развитии российского виноделия и виноторговли. Всем известно, что кулинарные традиции и сам стиль застолья блистательного Санкт-Петербурга и купеческой Москвы сильно отличались, вплоть до соперничества даже в рецептуре. Но столичная мода всегда транслируется в регионы, и здесь столичное влияние в распространении моды на те, или иные вина в Российской империи неоспоримо. Впрочем, чего это я? Читаем:

  Что пили в старом Петербурге. О винах.  

  Можно смело утверждать, что виноградное вино в русский обиход вошло именно в петербургский период. Это, однако, не означает, что с винами русские были не знакомы ранее. Иноземные вина ввозились в Россию и в допетровскую эпоху, в частности через Архангельский морской порт и через сухопутные границы, например через Польшу. Это были случайные, небольшие партии вина, которые привозили исключительно для частного употребления в домах богатых людей. Они не были редкостью на столах бояр и князей, а также на царских трапезах. В то же время были в России и собственные вина, пусть и не такие известные. Побывавший в России в 1700-е годы К. де Бруин рассказывал о виноградниках в районе Астрахани и о производившихся там красных винах, «на вкус довольно приятных». Он же упоминал, что традиция виноделия в этом регионе насчитывала более ста лет, а виноградники принадлежали будто бы издавна самому государю.

 И все же именно в петровское время, с зарождением культуры публичных пиршеств и гуляний начинается масштабный ввоз импортных вин в Россию, причем далеко не всегда напрямую из винопроизводящих стран, а нередко — через длинную цепочку посредников. Так, вина через северные гавани России ввозили голландские и гамбургские купцы. Подробнее…

Портвейн и революция

   Просмотр последних новостей вверг меня в тяжкие раздумья, может ли портвейн, хоть теоретически, быть революционным напитком, а если да, то какой… Попробуем разобраться. Если говорить пафосно и бессмысленно, то у любой Революции всего один революционный напиток, и этот напиток — кровь. Если  же говорить буднично и практично, то нужно подумать о том, может ли портвейн служить революционным массам и примкнувшим к ним сочувствующим и просто участвующим в перераспределении финансовых потоков массам. Андрей Портвейныч считает, что революционеру алкоголь совсем, то есть абсолютно, не нужен — его заменяет адреналин и ненависть. Или вместе, или раздельно. И то, и другое посильнее любых удовольствий, а пламенным революционерам чужды удовольствия. Ненависть и месть – вот их удовольствие, хотя декларируют, что ими движет возвышенная любовь к Родине или идее, или ещё чему там. А удовольствия – это вечное «потом, когда мы (….)». Даже в Интернационале : «…разрушим до основанья, а затем, мы наш, мы новый мир построим, …». Тьфу, пакость какая!

революция в португалии    Как правило, на баррикадах действует сухой закон. Все взвинчены и находятся на пределе человеческих сил, а если поливать это алкоголем, добра не жди. Старшие ответственные товарищи следят, чтобы никто из бойцов не нажрался. Обычно этого и не происходит, потому как бойцы проявляют революционную сознательность. Им всё-таки плечо к плечу стоять: жизнь на кону. Хорошо, а как насчёт использования бутылок из портвейна для коктейлей Молотова? То же не очень. Бутылки из под винтажного портвейна совсем непрозрачны – жутко неудобно следить, сколько налилось вонючей горючей жидкости, полная или неполная бутылка. Во вторых, наполненная горючкой, с торчащим грязным куском бинта, заляпанная бутылка винтажа великого 1977 года на выщербленном деревянном ящике (в соседстве с парочкой шато лафит 1963 года, хи-хи) выглядит несколько кощунственно и наводит на размышления о спонсорах революции… Но прозрачные бутылки от других портвейнов можно использовать для коктейлей Молотова вполне успешно, равно как и от других напитков. Ах да: портвейн в принципе редкий напиток среди планетарного океана алкоголя. Статистически, шансы у портвейновой бутылки геройски погибнуть во имя Революции, разбившись после полёта и озарив окрестности ярким пламенем, ничтожно малы! Хотя такой судьбе можно позавидовать – миллионы товарок свозят на стекольные заводы для переработки. Унизительное прозябание в мусорном контейнере и гибель на ленте конвейера – вот закономерный и жалкий конец обычной бутылки! Вспоминают ли они, как сияли блики на их боках под яркими солнцами супермаркета, вспоминают ли они ласковые руки мерчандайзера и жадные, масляные взгляды малобюджетных посетителей магазина? Помнят ли они то, взаимно вспыхнувшее чувство, ту первую любовь покупателя и бережное покачивание корзинки, а потом – волнение на кассе, а дальше накрытый стол и … душат слёзы…  не могу …

революция гвоздик в Португалии народ на улицахА что же народ, те самые примкнувшие и сочувствующие революционным массам т.н. слои населения? Пассивные пьют от страха, активные занимаются грабежами. И те и другие вряд ли будут глушить или тащить портвейн, разве что случайно. Но революции ведь рано или поздно заканчиваются, правда? Ну, такой повод, ну такой, что аж челюсти сводит! Во время торжеств у портвейна есть некоторые шансы поучаствовать если не в Революции, то в праздновании её итогов. Кстати, в Португалии тоже была революция в апреле 1974 – Революция Гвоздик. Замутили её военные, которые решили свернуть режим Марселу Каэтану, верного ленинца последователя Салазара – португальского упыря-диктатора, сидевшего на должности почти полвека. Революция была бескровной и длилась 14 часов (48 лет диктатуры и конец власти за 14 часов – каково?). Кстати, по Салазару. Португалия, благодаря ему, не вписалась во Вторую Мировую и к 1945 году сохранила все колонии. Державно и хорошо, а вот простой народ, хоть и не сложил голов на поле боя, но шибко бедствовал. Португалия на протяжении нескольких послевоенных десятилетий была самой бедной страной Европы, а на смуглых гастрайбайтеров брезгливо фыркали по революция гвоздик Португалиявсему континенту, вот примерно также, как сейчас на таджиков с киргизами.

  Ну а откуда «цветочное» название у Революции гвоздик? Рассказывают, что в революционные дни некая девица из лиссабонского супермаркета выбежала на улицу и воткнула гвоздику в ствол винтовки солдатика. Не поцеловала, не обняла, не налила стакан портвейна, не вынесла мозг, не угостила салом, не кокетничала, а просто подошла решительно и воткнула растение в дуло боевой солдатской подруги. По Фрейду – нейтрализовала соперницу. Такой необычный, эффектный и, я бы сказал, постмодернистский поступок поразил окружающих, широко разошёлся и обрендил ту португальскую Революцию. Несомненно, во время празднования победы портвейн лился рекой. Но то было на родине портвейна.

 Тем не менее, есть у Портвейныча предположение, каким образом портвейн может быть причастен к революциям, переворотам, путчам и всяким немирным мероприятиям, причём речь идёт о самых лучших портвейнах… Бокалы с таким портвейном теоретически могут стоять на столах, за которыми ведётся неспешный и негромкий разговор непростых парней, которые принимают непростые решения, будучи за тысячи километров от грядущих событий. За этим столом даже слово «революция» не произносится, всё больше какие-то финансовые намёки, покерные переглядывания и шуточки дурацкие. Вот только их шуточки через какое то время оборачиваются кровью…

9 Фев
2014
Опубликовано в: Былое и Думы
От    1 комментарий

Российская империя и португальский портвейн: первое знакомство

Измышления историка-дилетанта Андрея Портвейныча

  Попробуем провести небольшое историческое расследование, руководствуясь скудными источниками и здравым смыслом. Сначала предлагаю определить реперную точку – когда португальский портвейн с 90% вероятностью попал на стол потребителей Российской империи. Обратимся к исследованию ученых Центра иберийских исследований ИЛА РАН Петра и Наили Яковлевых. «Уникальным событием в отношениях между двумя странами, говорит Петр Яковлев, стало открытие в 1781 году в Санкт-Петербурге Португальского дома коммерции (Casa Portuguesa de Comercia na Russia). Инициаторами его создания были крупные португальские торговцы вином, для которых российский рынок приобрел все большее значение. Оценивая деятельность этого учреждения, лиссабонская газета «Диарио де Лижбоа» писала в марте 1783 года: «Дом португальской коммерции в Санкт-Петербурге столь солидный, что уже в 1782 его оборот составил 1 миллион крузадо». Сумма по тем временам была немалая».  Основатель Португальского дома коммерции был Жозе Педру Селештину Велью (Jose Pedro Celestino Velho, 1755 — март 1802), родом из Порту, который до переезда в Россию также занимался виноторговлей!

      Кстати, как ни рыл носом просторы интернета, так и не нашёл, где бы в Питере мог располагаться барон Велью и сам Португальский дом коммерции. Контора-то должна была быть хоть какая, не говоря уж о складах, но это ладно, может сразу с «борта судна» как «с колёс» товар уходил? Я предупреждал, кстати, что я дилетант. Есть ли здесь петербуржцы – знатоки истории города? Помогли бы с расследованием… Интересно ведь.

    Даже если предположить, что большую часть вина, попадавшую в Санкт-Петербург, составляла мадера и другие вина, портвейн, безусловно, присутствовал. Но дата первого знакомства российских потребителей с португальским портвейном может быть старше даты основания Португальского дома в 1781 году и начала пётр первый в голландииего деятельности. Петр Яковлев: «у истоков российско-португальских торгово-экономических связей стоял царь Петр Первый. В 1723 году он издал указ о расширении международной торговли России, и в числе перспективных торговых партнеров прямо называлась Португалия, которая в тот период была активным участником мировой коммерции. В 1747-49 годах из Португалии в балтийские порты Российской империи ежегодно приходило до 20 торговых судов. Португальские коммерсанты стали важными поставщиками в Россию такого стратегического товара, как соль. Кроме того, в значительных количествах поставлялось вино. Интересно отметить, что российское правительство специально поощряло торговлю с Португалией, предоставляя купцам этой страны существенные таможенные льготы»…  Анекдот об этом есть, печально-политический (озираясь) и одновременно похабный немного (простите уж):

  Съездил как-то Петр 1 в Европу. Вернулся, созвал бояр на брифинг и говорит:

— Hу вот, граждане бояре! Был я в Европе и пробовал там портвейн!

Бояре:  — А что это?

Петр:  — Hу это типа нашей браги, но вкусней и голова поутру не болит.

Бояре зашумели, загалдели: — Вези портвейн! Вези портвейн!

Тут Петр дальше говорит: — А еще я видел там вещь — презерватив называется!

Бояре: — А это что еще?

Петр: — Hу это, когда со своей боярыней любуешься, то она не залетает.

Бояре: — О, вези презервативы!

Петр: — Проблема. Можно привезти либо портвейн, либо презервативы,  но никак не то и другое.

Тут поднялся шум, драка, бояре ругаются, одни хотят портвейн, другие презервативы. Петр поднялся и говорит задумчиво:  — А еще в Европе есть такая вещь, как голосование!

Тут один из бояр и кричит:  — Правильно! Как совали голым, так и будем совать — ВЕЗИ ПОРТВЕЙH!

   Анекдот анекдотом, но Петр и его сопровождающие могли пить портвейн во время своего великого посольства, по крайней мере в Англии, но об этом ниже. Балтийские порты – это Рига и Ревель (Таллинн). Думаю, среди товаров был портвейн, однако ушёл ли он в глотки остзейских баронов или хоть малая толика попала в глубинную Россию – о том мне неведомо. Итак, мы имеем коридор вероятностей 1747-1782, и в этом коридоре знакомство и произошло. С начала 19 века португальский портвейн уже прочно «устаканился» на столах тех, кто мог себе его позволить в Российской империи. 

Английский след

    Если российско – португальские отношения развивались ни шатко ни валко на протяжении всей истории по причине  малой пересечённости интересов, то вот отношения России с Британской империей были протяжёнными и бурными. Поскольку Британия была основным потребителем портвейна, вино могло закупаться из Британии, у тамошних торговцев. Думаю, что в 19 веке и начале 20, так отчасти и было, но мы здесь рассуждаем о временах более древних. Не будем опускаться до того августовского дня 1553 года, когда английский корабль  «Edward Bonaventure»  бросил якорь в Двинском заливе Белого моря и тем самым положил началу торговым и вообще всяким российско-британским отношениям. Портвейна как такового и не было в те времена в Британии. Англичане быстро выстроили торговые отношения с московитами через Архангельск, а  вино в товарообороте присутствовало всегда, это факт. Вопрос: когда португальский портвейн мог попасть в Россию через британских торговцев? Не знаю. Определённо в 18 веке какой-то ручеёк был. Напомню, что под португальским портвейном 17 и первой половины 18 века мы подразумеваем  просто вино из Порту, это было не совсем то, что мы пьём сейчас.

    А ещё в Британии учились российские студенты — ещё со времён Бориса Годунова, было посольство, ездили купцы, вельможи… Мужики то живые, а жили там годами, воспринимали местное хорошее, отвергали плохое. Ну, или наоборот. Кто-то возвращался в Россию, привозил с собой приобретённые за многие годы вкусы и привязанности. Мне кажется, отношение к портвейну в Российской империи колебалось сообразно российско — британско — французской «политической линии», так сказать, хотя на протяжении нескольких веков это была даже не «линия», а скорее «нерв»… Крымская война середины 19 века породила сильнейшие англофобские настроения во власти и обществе, которые сильны до сих пор, несмотря на тысячи переселившихся на берега Темзы современных нуворишей, но британские торговые Дома всегда находили пути для экспорта портвейна в Россию, со времён былинных и до дня сегодняшнего.

      А вот есть у меня догадка, где был откупорен первый бочонок с портвейном в Москве. Этот старое английское посольство и нынешний музей «Английское подворье». Бочка в экспозиции, говорят, присутствует, правда не понятно от чего.

  старый английский двор в москве буклет

  Какое же было соотношение прямых поставок портвейна из Португалии и поставок вина из Великобритании или других стран (например, Голландские купцы всегда были активны), какова была динамика и объёмы за период 1750-1917? Не знаю, это вопрос к профессиональным историкам. Но тема интересная.

19 Янв
2014

Наследие Ордена цистерцианцев

   Полторы тысячи лет назад в Италии родился человек, изменивший не только лицо тогдашнего монашества, но и повлиявший на Европейские традиции и культуру — Бенедикт Нурсийский. Основная его заслуга была в создании нового устава для монашествующих, «Правил монашеской жизни». Основной посыл правил – нестяжание, послушание и труд, плюс правильная организация монашеской общины. У цистерцианцы работаютмонаха не должно быть ничего в собственности, абсолютно ничего – «ни книг, ни табличек для письма, ни стилета» — всё это он получал от аббата во временное пользование.  Важный для нас момент: Бенедикт Нурсийский крепко внедрил принцип, что труд, физическая работа братии, также ведёт к познанию Бога и способствует спасению.  До того труд для  монахов не был обязательным правилом, ну разве что для тех бедных братьев или отшельников, которые вынуждены были заниматься каким-либо рукоделием, чтобы не умереть с голодухи. Зато в народе образ толстого монаха – бездельника укоренился прочно. Настоящим и искренним подвижникам веры такое некрасивое явление было отвратительно. Основанный св. Бенедиктом на горе Монте-Кассино монастырь стал образцом для подражания, и впоследствии все монастыри Западной Европы были устроены по его подобию. Работа на земле стала источником богатства монастырей и причиной расширения владений.

    Но, как известно, любое благое начинание со временем тускнеет, обрастает исключениями и искажениями.  Главный принцип Ордена Бенедиктинцев – “Ora et labora!”  — «молись и работай!» был за несколько веков  забыт, не говоря уже о бедности, удалении от мирских благ и нестяжании. Снова обленились и разжирели, чего уж там. В 11 веке рыцарь из Шампани по имени Роберт, принявший монашество в 15 лет, долго скитался по обителям, нигде не находя идеала, одни лишь безобразия.  В конце концов, вместе с двумя десятками единомышленников – братьев он основал обитель на севере Бургундии – Сито. В монастыре были введены правила такие же простые и строгие, как Устав караульной службы, допустим. Аскеза торжествовала во всём. Спали монахи коротко, даже не раздеваясь, на молитву уходило около шести часов в день, остальное время – работа. Скудное питание и лохмотья вместо одежды, отказ от украшения интерьеров храмов, шон коннери в фильме имя розы рисунокпышной архитектуры и драгоценной утвари. Однако дело было в Бургундии! Цистерцианцы много работали, владели технологиями, землями и средствами. Стоит ли удивляться, что именно им мы обязаны вином под названием Бургундское! В те времена монастыри были ещё и очагами знаний и мысли, владельцами огромных библиотек. Достаточно перечитать «Имя розы» Умберто Эко или посмотреть фильм с блистательным Шоном Коннери в главной роли: действие романа развивается, между прочим, в монастыре Бенедектинцев! Мой старый приятель, Владимир Иванович С., когда-то рассуждал, что такое положение вещей, мол, было бы неплохим для человечества в дальнейшем его не-развитии, но тут на сцену явились французские энциклопедисты со своей энциклопедией и сделали знание доступным широким массам трудящихся. Кому сказать спасибо за интернет и атомную бомбу?  Скажите Дени Дидро и его подельникам, блин. Хотя, по мнению Андрея Портвейныча, знание, агрегированное в монастырях, по мере накопления стало бы бесполезным даже для монахов, будучи мало систематизированным и осмысленным. Что, собственно, и сделали энциклопедисты со своим универсальным научным подходом, выпустив джина из бутылки, а то! Энциклопедия была не только безобидным справочником: это был манифест о роли торжествующего разума, но не религии в развитии человечества. Итог: Французская революция и море кровищи. Дальше – ещё больше. Но наконец-то сейчас, в 21 веке все всё поняли и решили отмотать обратно, о-о-о! Наступает ЭРА НОВОЙ НЕГРАМОТНОСТИ! Финансовый аналитик с дипломом Кембриджа = средневековому гончару! Почему? Потому что они оба – ремесленники. Владеют ремеслом, к знаниям в стороне от ремесла не стремятся, никак. Мыслить не желают, а зачем, собственно? Один когда-то на комедиантов таращился и бродячим менестрелям в харчевне подпевал, второй нынче почитывает на досуге эсквайр или сноб (в лучшем случае), в клубе (харчевне, да?) развлекается,  по актуальным сайтам бродит, в сетях над собратьями глумится. Что дадут, то и сжуёт. Разницы – ноль. Оба для прогресса бесполезны. Остаётся только помозговать, кто же сейчас играет роль средневековых Клюни или  Санкт-Галлена?

     Цистерцианцы стали широко использовать водяные мельницы, экспериментировали с селекцией сортов винограда, привоями, приёмами агрономии, придумали систему «cru» и терруарные принципы. Слава цистерцианцев как виноделов росла благодаря знаниям и опыту, бургундскому, ликёру «Бенедиктин» и винам Эльзаса, где они также преуспели. Добрались братья и до Португалии.

Кинта de Ventozelo

кинта вентонзелло лого

В неких средневековых манускриптах написано, что цистерцианцы купили эту землю аж в 1288 году; разумеется, не просто так, а для возделывания винограда. Расположена кинта недалеко от Пиньяу, вверх по течению Доуру, напротив кинты Роэда Дома “Croft”. Площадь впечатляет: около 600 га, кинта растянулась на 2 км вдоль реки – одна из самых больших в долине! C 16 века кинтой владели люди из Ламего.  В 1826 границы кинты были окончательно определены. После 1958 года собственность перешла к Edmundo Alves Ferreira; в 1999 году довольно запущенное хозяйство было продано некой винодельческой группе из северной Испании, которая инвестировала значительные суммы для восстановления старых террас и посадок новых виноградников, в основном сорта кинта вентонзелло вид сверхуTouriga National. Примечательно, что кинта никогда не была аффилирована ни с кем из крупных и старых производителей портвейна, а лишь поставляла им виноматериал. На кинте сохранились старые террасы различных типов, винодельня с лагарами, механизация как таковая и всякая хитрая автоматика отсутствует. Так уж повелось, что виноградари кинты придерживаются традиционных «чистых» технологий, хотя кинта не получала никаких «органических» сертификатов. Есть собственные подвалы, где и зреет портвейн кинты. Судя по информации, нынешние хозяева португальский портвейн LBV кинта винтонзеллоделают упор на столовых винах категории DOC: их ассортимент довольно широк, а некоторые получали хвалебные отзывы известных экспертов. Но не обойдён и портвейн. Винтажи декларировались в 1998, 1999, 2000, 2001-03, 2005 и, вроде бы в 2007. В крайне удачном 2011 – нет, причина этого непонятна, но скорее всего это решение новых хозяев, нацелившихся на другие рыночные ниши.  Нужно сказать, что винтажи кинты в рейтингах всегда получали весьма скромные оценки, но и стоят они недорого. Есть LBV 2007 года: хорош, встречаются в продаже и постарше. Очень неплохо удаются виноделам датированные тони 10 и 20 лет – на них стоит обратить внимание. Выпускаются симпатичные подарочные наборы с вином в декантере. В ассортименте нашлось место и добротному Ruby Reserva.

      Кстати, орден цистерцианцев существует и поныне. Монастыри есть в Европе и США, общее число братьев Ордена чуть более полутора тысяч. В некоторых странах их называют белыми монахами, траппистами или бернардинцами, по имени  аббата Бернарда Клервосского, стараниями которого Орден цистерцианцев достиг могущества ещё в 12 веке…

1 Сен
2013
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Живущим в нише посвящается…

Некоторое время назад моя любезная супруга решила преподнести мне ко дню именин вечерний парфюм. Ну что ж, дело за выбором: с этой целью я был послан в поход к торговцам запахами. В первом же бутике, сражённый видом сотен пузырьков на полках, я сделал попытку объяснить продавщице, что мне нужно, с целью сузить зону поиска. «В 90-е – молвил Андрей Портвейныч, вздыхая об ушедшей молодости – я пользовал Cartier Declaration, а вот в нулевые (опять вздыхая, но не так глубоко) я источал Ferre Bergamoto Marino. Нет ли у Вас чего-либо этакого… Подобного?» В глазах продавщицы появилась скорбь: «Нет…». «Заговор» — подумал я, глядя на изобилие — «Не понял…?». «Ну, сейчас такие ароматы … такие… ну другие. До свидания. Извините». Ладно, пойду в другой бутик, самый крупный и гламурный. О – вот здесь точно захотят облегчить кошелёк моей драгоценной супруги! Энергичная девушка, выслушав о моих прошлых предпочтениях, отреагировала примерно так же уныло … но предложила доказать теорию практикой, перейдя к полкам с пробниками. Всё оказалось правдой. Несмотря на прокуренный нос, не понравилось ровным счётом ничего… Всё какое-то одинаково резкое, плоское, однообразное – как дрянной портвейн. «Хорошо — сказал я – а есть ли у вас нечто, что редко покупают, что-нибудь необычное?». «Да», просияла девушка. Был найден великолепный  «L`Instant de Guerlain pour Homme». По аналогии — это как колейта урожая 60-х, никак не меньше. Однако вся эта история навела Андрея Портвейныча на мысль, что с ним что-то не так, что оказалось неправдой благодаря Google. Всё так. В итоге я узнал о существовании «нишевой парфюмерии».

История вторая, телефонная, похожа на первую. Задумал я поменять свою старенькую Нокию на что-то посовременнее. Нужен был моноблок – звонилка, надёжный и в металлическом корпусе, стильный и простой. Никаких сенсорных экранов, никаких примочек, господа! Пошёл в салон. Результат тот – же: дешёвые телефончики с кнопочками имеют место быть, но производят чёткое ощущение одноразовых. Убогие зело. Финские парни только что анонсировали телефон  Nokia 515 – по всему это то, что мне нужно: простой функционал, лаконичный дизайн, высокая цена (забавно, но предсказуемо). «Ниша для этого телефона есть и она именно там, где заканчивается ширпотреб, и появляется нелюбовь к сенсорным экранам» —  на одном из форумов. Нишевый, то есть, телефон. Предрекают полный коммерческий провал. А я куплю.

Ну а если посмотреть «поширше»? Механические часы, которые тикают, потому что живые – в нише, эмалированная чугунная гусятница весом в 10 кг и рассчитанная на три поколения – в нише, костюм из натуральной шерсти – в нише, там же резвятся любители винила и винтажной (о, это слово!) акустики, любители сигар и трубокуры, и много кто ещё. Скоро книги туда попадут – на бумаге — те, которые шуршат страницами и пахнут, а не закачиваются в формате FB2. А курица? Суповая деревенская курица, правильно кормленная? Боже, как я мечтаю о золотистом бульоне с мельчайшей вермишелью или «звёздочками», ароматном, с укропчиком и медалями прозрачного жирка на поверхности? Нет её, курицы. В нише бегает. А вокруг одни бройлеры – они повсюду. Бульона, который раньше давали больным и называли «еврейским стрептоцидом», из синтетического бройлера не сваришь. Продолжать этот перечень можно бесконечно. Ну а портвейн? А что портвейн – он тоже в нише, кто сомневается? Несмотря на потуги производителей выйти на масс-рынок то с розовым «Pink», то продвигать коктейльную тему на основе белых – всё попусту. Не получается. Портвейн, особенно премиальный – это ничтожная в мировых масштабах капля алкоголя плюс специфическая, требовательная, но преданная аудитория потребителей. В нише засели.

Нужно смириться: «нишевый  = дорогой», объяснять почему – не стоит, всё и так понятно. Но имеет ли смысл считать Андрея Портвейныча и ему подобных ретроградами и ворчунами, для которых и щи раньше кислее были и трава зеленее? Имеет, конечно, считайте на здоровье. У каждого свои представления, что правильно, а что нет, как было и как стало. Вот случай, о котором я прочитал лет 15 назад в «Огоньке» (вечная память): один маститый профессор – лингвист из Лондона решил пригласить в гости свою старушку мать, живущую в абсолютно медвежьем углу на севере Шотландии, и никогда не покидавшую этого по сути хутора. Никогда. Он привёз её в Лондон, где она была потрясена цивилизацией, машинами, столичной суетой, домом сына с центральным отоплением, джакузи etc. После барбекю на лужайке с гостями, получив океан эмоций от внимания и общения, старушка шёпотом сказала сыну: «Роберт, мир сошёл с ума! Люди срут в домах, а едят на улице!». Я не против прогресса. Я не против перемен, НО — если эти перемены к лучшему, чего в эпоху ширпотреба особо не наблюдается. Точкой невозврата были, наверное, 70-е, а теперешнее время мне и вовсе не нравиться. Ширпотреб я понимаю широко – не только в вещах, но и в умах, в человеческих качествах, поступках. Мельчает всё, кроме зла. Смотря новости по телевизору, я понимаю, что в нише уже находятся порядочность, здравый смысл, ответственность, хорошие манеры…

Получается в итоге, господа, что в нише не так уж плохо, если там всё самое лучшее! Ведь что такое ниша в первоначально — архитектурном значении этого слова? Представили? Вот! Из метафизической же ниши потрясающе удобно наблюдать за всеми глупостями, которые творятся извне. Вы как-бы и здесь, и вроде бы вне системы. В нише хорошо. Устраивайтесь поудобнее, укутавшись шотландским пледом и не забудьте бокал доброго старого тони! Вам понадобиться много юмора и много терпения…

4 Июл
2013
Опубликовано в: Былое и Думы
От    1 комментарий

Нодди Холдер и стакан портвейна. Ушедшая натура

Ностальгически-красивый и местами жестокий текст моего ровесника под ником Gimin. Да-с, время вообще жестокая штука, перемалывает всё и вся… С позволения автора немного сократил и с удовольствием предлагаю Вашему вниманию:

as434porto«SLADE для меня (да и для всех моих сверстников) — это голос Нодди Холдера. СЛЕЙД и Холдер, это как  Ленин и КПСС. «Я говорю Ленин — подразумеваю партию, я говорю партия — подразумеваю Ленин…». Примерно так. Нодди и его три дружка бацали совершенно новый для нас, затюканных нескончаемой советской эстрадой и замшелой классикой парнишек, музон. На трех аккордах они умудрялись делать мелодичные и запоминающиеся вещи! Их песни были, как правило, веселы и отвязны. Они не заставляли задуматься о чем то вечном и неосознанно прекрасном,  не поражали виртуозным мастерством гитарных соло. Только голос Холдера! Я сразу понял, как услышал его, что в чопорной Англии есть хулиганы не хуже заложных. Музон этот не требовал хорошей аппаратуры, и поэтому кассетник «Весна — 202» вполне прокатывал… Ну и портвейн. Как же без портвейна в конце 70-х? Пить портюшок было совсем не зазорно. А привозной молдавский пили даже уважаемые люди на новогодних и прочих восьмимартовских застольях. Наши подруги-одноклассницы, да и просто подруги запросто пили его с нами. Некоторые, конечно, поскуливали, прося «сухенького». Таким привередливым портюшок разбавляли водой или лимонадом. Хотя, конечно, это была бормотуха, с гадким вкусом и кумулятивным действием. Бормотуха, забывшая свои благородные португальские корни… Так вот: как оказалось, СЛЕЙД и портвейн оказались просто созданными друг для друга! Взаимно усиливая и дополняя друг друга они капитально сносили нам мозги. Сами посудите —  музыка СЛЕЙД это не стена звука Блэкмора, Лорда и Пэйса, не элитно-глубокая психоделика Пинк Флойд и не тонкий нерв Лед Зеппелин… Это — хрипящий голос Нодди на жёванной кассете МК-60 в переносном кассетнике с севшими батарейками! Портвейн не подразумевал стол с белой скатертью… Какой стол! Долой буржуазные условности! Можно и из горла! Лучше всего портюшок шёл холодным в зимних промороженных подьездах. Или в школьном холодном туалете перед и во время танцев в спортзале. Тут главное — не блевануть на первом! Если первый стакан прошел — as435portoдальше все пойдут. Блеванешь уже потом, когда переберешь… Эти розовые следы на белом снегу…

Ну и как пить портвейн без СЛЕЙД?

Ну и как слушать СЛЕЙД без портвейна?

Годы шли. Менялось в моей жизни многое, но всегда там оставалось место и портвейну и СЛЕЙД… А портвейн тем временем стал собирать первые жертвы из моих приятелей… От бормотухи спиваются стремительно, за месяцы. Это не водка, которую можно обильно пить всю жизнь. Многие умерли, и на их унылые казенные похороны приходило несколько человек… Кто то деградировал так, что стал другим человеком, да человеком ли… Я с трудом узнавал в беззубых, грязных бичах своих прежних знакомых. Пустые глаза (какой уж тут СЛЕЙД!), опухшие лица, мокрые губы, трясущиеся руки и запах (о, этот гадкий запах человека, пьющего каждый день бормотуху и спящего в постели без белья!). Однажды я проснулся в незнакомом интерьере. Кассету со СЛЕЙД зажевал хрипевший от натуги магнитофон. Рядом стоял стакан с портвейном и в нём плавал бычок со следами помады на белом фильтре… Кто-то спал на полу, кто-то на соседнем диване вповалку. Многих из спящих я почему то не знал… Портвейн я вылил в раковину, а вырванную из пасти «Шарп» — а кассету выкинул в форточку. За мной глухо щелкнул язычок английского замка, закрывая очередную главу жизни… А я шёл по трамвайным путям навстречу встававшему солнцу, распугивая ранних дворников вопросами —  где ближайшая баня…  Портвейн я с тех пор не пью, стихи не пишу, СЛЕЙД слушаю очень редко. А может это и не плохо, что в моей жизни были  Нодди Холдер и портвейн? Были бы другие персонажи, и кто сейчас скажет, что было бы лучше… А музыка СЛЕЙД, как оказалась, не так уж и примитивна!»

 as436portoP.S. Андрей Портвейныч с грустной улыбкой подтверждает: всё так и было… Эх, жизнь –тройка, несётся по ухабам, а память выхватывает какие-то фрагменты, словно ночью луч фонарика… “СЛЕЙД” я слушал недолго, потом подсел на что-то другое – то ли «Sex Pistols» или «Deep Purple», то ли “KISS”  – а может “KISS” были до того – не припомню! У меня на антресолях лежат пару бобин от катушечного магнитофона, с тех давних времён, потёртые и покрытые пылью. Иногда я думаю: что там? ЧТО? Какое-то мгновение я хочу их поставить на магнитофон, которого сейчас и не найдёшь – нет их – и боюсь. Не знаю почему. Подержу в руках и кладу обратно, пока снова случайно не наткнусь через несколько лет. Тяжело играть в игры со временем —  всё равно ведь проиграешь. Без вариантов.

16 Май
2013
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Андрей Макаревич о советском эрзац — портвейне

Отрывки из книги “Занимательная наркология”. Известный текст, талантлво написаный умным и талантливым человеком.  Ну что сказать? Не убавить, не прибавить – писал очевидец и спец. Под последним предложением в тексте готов подписаться трижды – всё так… Читаем. 

ПОРТВЕЙН

    Прямо вижу, как все следующие за нами поколения дружно кривят морду – ну сколько можно про этот портвейн? Что они в нём нашли?

    Господа! Мы ничего в нём не искали! У нас просто не было выбора.

 as368portoИтак, портвейн, он же портешок, он же партейное вино, он же красненькое, он же чернила, он же бормотуха, в семидесятые годы прошлого тысячелетия к общечеловеческому напитку под названием «Портвейн» никакого отношения не имел. Думаю, речь идёт об элементарном совпадении названий. С таким же успехом он мог называться «Ферне-бранко» или «Амонтильядо». Никто, кстати, не утверждает, что это было вкусно. То есть, конечно, эстетические критерии у нас тогда были сильно занижены в связи с полным отсутствием материала для сравнения. Сравнивать можно было с отечественным же вермутом (он же огнетушитель – из-за литровой бутылки), который точно так же не имел ничего общего с тем, что в мире носило название «Вермут», или уже с чем-то совсем маргинальным типа «Розовое крепкое» или «Плодово-ягодное» (в народе – «Плодово-выгодное»), и сравнение выходило не в их пользу. Вермут отчаянно вонял, а «розовое» вообще не ассоциировалось с чем-либо пригодным в пищу.

   Лет десять назад на телевидении отмечали специальной программой двадцатый день рождения фильма Георгия Данелии «Афоня». Поскольку это было первое кино, в котором каким-то боком засветилась «Машина времени», мы принимали в этом участие. Люди собрались всё больше хорошие, душевные, и очень скоро беседа соскочила с фильма, и пошли воспоминания – что и как двадцать лет назад пили. А нам какие-то наши фаны, пробравшиеся на съёмку, принесли в подарок настоящую бутылку портвейна «33» начала семидесятых – это уже тогда был раритет аукционного масштаба (не верьте сегодняшнему новоделу – никакого представления о подлинном напитке он не даёт). Лёня Ярмольник (вот, кстати, что он там делал – и в «Афоне» не снимался, и в «Машине времени» не играл?) страшно оживился, забрал у меня бутылку и предложил в знак памяти о счастливых годах выпить это дело по старинке – из горла по кругу. Пузырь вскрыли по всем правилам – сперва разогрели зажигалкой пластмассовую пробку, потом сковырнули её с помощью зуба – уж не помню чьего. Лёня первый припал к флакону, лицо его исказилось. «Какая гадость!» – изумлённо сказал он. Так вот, Лёня, это и тогда была гадость. А что было делать? Подробнее…

Портвейн морехода

as352portoСвыше пятисот лет назад народ, живший в самом западном углу Европы, явил миру невиданный пассионарный скачок, открыв взорам (и шаловливым жадным ручкам) европейцев целые страны и континенты, о существовании которых не было известно ничего. Португальцы построили империю, продвинулись в технологиях и временно разбогатели. Одним из действующих лиц той эпохи был Педру Алвареш Кабрал. Родился первооткрыватель Бразилии  примерно в 1467-м году, родители были люди известные и знатные. Папа – губернатор. Мальчонка преуспел в науках, среди которых были картография и языки, а после пошёл по военной стезе. Папа, я думаю, помогал сынку, в любом случае карьера Алвареша шла как по маслу, и в конце 15 века  король Мануэль Первый поручил Кабралу возглавить новую экспедицию в качестве адмирала второго португальского флота. 9 марта 1500 г. отплыли (1200 безбашеных человек, ибо в те времена плыть в Индию, всё равно что сейчас в экспедицию на Марс записаться) на пятнадцати кораблях. Однако бес попутал, или в навигации ошиблись, в результате чего открыли Бразилию. Тоже неплохо, кстати сказать. 21-го апреля 1500-го португальцы увидели большую землю, только это была вовсе не Индия, а берега Южной Америки. Оголодавшие мужики увидели там обнаженных туземок и нашли золотишко, поэтому часть экспедиции уже «приплыла» и в Индиях всяких не нуждалась, а Кабрал двинул на восток и, обогнув мыс Доброй Надежды, 13-го сентября 1500-го года наконец-то высадился в Калькутте. Плавание было крайне изнурительным, не обошлось без потерь: минус 4 корабля; по иронии судьбы на одном из них находился Бартоломеу Диаш, открывший этот самый мыс за 13 лет до происшествия. Да и в Индии нехорошо получилось. Европейцы всегда лукавили, прикрывая чисто коммерческие интересы миссией обращения в католичество всех, кто на пути попадался. Индусы были явно не готовы к такому сценарию, началось кровопролитие, так что отбросив идеологию, пришлось наконец-то вплотную заняться коммерцией, а уж здесь индусы были «рады стараться». Уже 31-го июля, 1502-го года, корабли Кабрала, нагруженные пряностями, тканями и слонами, вошли в порт Лиссабона.  Больше Кабрал никуда не плавал, а пожинал плоды своего путешествия, был награждён королём и мирно почил около 1520 года. Прах его покоится в Сантарене, в готической церкви Igreja da Graca, в общей могиле. Скромное надгробие, обнаруженное в XIX в., демонстрирует очень малое значение, которое придавалось в XVI в. открытию Бразилии. Зато потом имя выдающегося земляка португальцы увековечили где только можно, и портвейн – не исключение.

as353porto2Кстати: огромные богатства колоний, открывавшиеся Португалии, не могли найти себе достойного вложения и применения, как это случилось впоследствии в Англии, и не способствовали дальнейшему развитию страны. Богатства утекали сквозь пальцы португальских королей и дворян, использовавших для получения новых богатств свои привилегии и должности и переставших интересоваться собственными землями. Исчезали же эти богатства быстро. Привозимые из колоний ценности и диковины продавались в другие страны, попадая в руки услужливых перекупщиков, которых было полным-полно в Лиссабоне, с давних времен являвшемся центром международной торговли. Золото шло на приобретение товаров повседневного спроса или предметов роскоши, в производстве которых Португалия отставала. Подробнее…

13 Дек
2012

Портвейн и политические взгляды

Ни для кого не секрет, что продажи портвейна  не то чтобы снижаются повсеместно, но, по крайней мере на традиционных рынках, не растут. И виной тому вовсе не кризис, который бушует последние несколько лет. Тенденция наметилась ещё до него. На практике мы наблюдаем, как портвейноделы долины Доуру всё большее внимание уделяют столовым винам, туризму, и даже оливковому маслу. На многих хозяйствах портвейн уже в меньшинстве. Почему так получилось? Андрей Портвейныч имеет некоторые мысли на сей счёт, а пока предлагаю попытаться привязать определённые типы портвейна к группам людей с определёнными политическими взглядами. Пофантазируем?

  1. правые и левые ультрас: анархисты, троцкисты, радикальные националисты, сторонники тоталитаризма и фашисты: эти не то что портвейна, вообще ничего не пьют: их питает Идея; маленькие человеческие радости им чужды. Ну и … флаг им в руки, жалко их.
  2. Коммунисты, марксисты, примкнувшие к ним социалисты, зелёные, социал-демократы и прочая левацкая св….чь: этим товарищам более всего подходит напиток «Три топора», он же советский портвейн «777». Но мы же о португальском вине говорим. Так что – руби и тони, причём без разбору и без оглядки на качество.
  3. Центристы всех толков, демократы, и им подобные: люди беспринципные, не рыба ни мясо, их убеждения расплывчаты и неточны, их решения постоянно меняются в зависимости от обстоятельств и конъюнктуры. Исходя из этого, они трескают любой портвейн, который подвернётся под руку, так же мало в нём соображая, как и в реальной политике.  Однако количественно это самая большая группа.
  4. Консерваторы, классические либералы, сторонники монархии и многие другие, тяготеющие к правым взглядам приверженцы традиционных ценностей: вот именно здесь и обретаются ценители винтажей, датированых тони, колейт и всех прочих добротных портвейнов. Христианских демократов также можно приписать сюда.

Теперь ответьте пожалуйста: кто правит бал в Европе? Какие идеи господствуют? Правильно – левые. То есть пункт 2 и частично пункт 3. Идеи проецируются на все стороны жизни человека. Новое поколение с энтузиазмом отбрасывает традиции, связь времён нарушается. Родители пили хороший портвейн в Сочельник: ну так я косяк забью, да под пивасик, да на Хеллоуин.  Хотя, надо сказать, что когда появляются свои оболтусы, лет через пятнадцать — двадцать, новое поколение почему-то вспоминает семейные традиции. Так уже 5000 лет происходит в мире, ничего страшного. Но в конце прошлого и начале 21 века всё немыслимо ускорилось — можно за год прожить жизнь… Слишком много информации, слишком быстрый темп, подмена понятий, отсутствие здравого смысла, слабость человека: в принятии решений, в следовании принципам, люди стали мягкотелые, податливые, пугливые и зависимые. А господствующая ныне в Европе левая идея – это пиво, коктейли, текила, тоники всякие, сухое винцо (и не самое лучшее –  упаси Бог, буржуазного толка) – то есть мода ширпотреба и масс-культуры. Недорогое, разнообразное, популярное, никакое. Где здесь место правильному портвейну? Но есть, есть надежда. Кризис нонешний и прочие скверные, а подчас ужасные, события в мире подсказывают: не туда идём. Так что у портвейна есть шанс. Портвейн – напиток здравомыслящих, не так ли? Предвижу вопрос: а куда себя причисляет Андрей Портвейныч? А вот куда: в своём отношении к экономическим свободам – к либертарианцам (да-да),  в отношении к устроению социума – наверное, к христианским демократам или умеренным консерваторам.

1 Окт
2012
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Майк и портвейн

Ваш покорный слуга Андрей Портвейныч в пору своей сопливой юности не был поклонником группы «Зоопарк». Гораздо больше слушались Костя Никольский, «Машина времени», а потом – разные команды типа “Альфы”, “Диалога” и БГ, естественно. А ещё больше – старый добрый буржуйский рок: Pink Floyd (эти были номером 1), Sex Pistols, Slade, Kiss, Deep Purple  и иже с ними… Из творений Майка Науменко в памяти осталась лишь длиннющая песня об Уездном городе N (1983) с огромным количеством действующих персонажей, само упоминание которых в те времена приобщало поющего или слушающего к числу обладающих сакральным знанием, как минимум. Однако Майк был большим авторитетом по портвейну! Об этом и рассказ. Портвейн, ясное дело, очень эрзац и очень советский! То были другие времена… и другие напитки. Портвейн Атлантиды, если угодно. Фотография мне очень нравится, её читать можно… Посмотрите Майку в глаза: 

 

Алла Невская:

«А улыбнуться есть от чего! Я в прошлый раз обещала рассказать, как пили портвейн во времена нашей рок-клубовской юности. Обещание выполняю! Главным специалистом и ведущим инженером по этой части был разумеется, Майк Науменко. Он был истинным певцом портвейна и асфальта — и не ищите тут какого-нибудь моего сарказма. Портвейн я оценила именно тогда — всю его прелесть и все его коварство. Итак, как это делалось во времена Майка. Во-первых, портвейна должно быть много — как минимум по бутылке на брата. Во-вторых, портвейн должен быть крепким розовым. И в-третьих, его надо просто любить, как говаривал Майк. Подробнее…

20 Авг
2012
Опубликовано в: Былое и Думы
От    Нет комментариев

Воспоминания о советском эрзац-портвейне А. В. Васильева, найденные в журнале «Медведь» за 1996 год, №1-2.

В середине 90-х годов я стал покупать журнал «Медведь». Тогда, в начале своего пути, журнал был ориентирован на мужиков  думающих, жизнерадостных и любознательных, коих всегда немного. Был какой-то интеллектуальный флёр в статьях, тематике…  Драйв тоже был. Тексты хорошие, юморные, причём юмор хороший. Чернухи в журнале почти не было. К концу 90-х я перестал читать «Медведь» — мне показалось, что его уровень понизился, а может быть я стал старше и разборчивее… Странно, но в нулевых был случай, когда мне попалась на букинистических развалах  пачка ранних выпусков «Медведя»– я купил: не жалею, хотя пачка по причине частых переездов почти порастерялась… 

Для справки: Андрей Витальевич Васильев (род. 20 июля 1957 года, Москва, РСФСР, СССР) — российский журналист, бывший руководитель издательского дома «Коммерсантъ». Родился в Москве. Учился в Московском государственном институте химического машиностроения. Служил в армии (Таманская дивизия). Работал в изданиях: «Московский комсомолец» (1982), «Собеседник» (1984-86), журнал «Профтехобразование» (1986), «Московские новости» (1986-89). С 2010 года — член совета директоров ИД «Коммерсантъ», советник владельца ИД Алишера Усманова. Периодически снимается в кино и участвует в театральных постановках. Итак, собственно воспоминания Андрея Витальевича:

«…Раньше алкогольные напитки делились на сухое, портвейн и дорогое (не считая водки и пива: они были сами по себе). К дорогому относилось то, что было дороже3.40:«Варна», «Массандра», «Крымский». Я уж не говорю про «Чёрные глаза», «Чёрный доктор» или «Южную ночь», которые стоили дороже водки. Пить это не приходило в голову, и вина не считались портвейном. Это дорогое. А портвейн не должен быть дорогим. Портвейн – это то, что было дешевле 3 рублей. Например, вермут. Он был советским, продавался в «огнетушителе» и стоил 1 рубль 87 копеек. Был вермут белый, вермут розовый и вермут красный. Белый был дефицитным напитком, розовый пили алкаши, да и те морщились. А красный не пили даже алкаши. А вот интеллигенция пила. Тоже, конечно, не от хорошей жизни. Просто духовное объединительное начало портвейна было главнее качества. Подробнее…

27 Июн
2012

Реформы Маркиза де Помбала

маркиз Помбал Описать всю жизнь – от невероятного взлёта до такого же падения и совершённое в жизни этим человеком не хватит и тысячи страниц. Этакий граф Потёмкин или граф Орлов португальского розлива (ведь всё современники – а какова разница: «потёмкинских деревень» не было – это факт, и бюджет не пилил, хотя мог — при почти ничем не ограниченной власти). Итог жизни: модернизировал отсталую страну, умер в опале. Классика жанра. Остановимся только на том, что он сделал для Портвейна.

Португальская жизнь и судьба

Себастья́н Жозе́ Помба́л, полное имя Себастья́н Жозе́ ди Карва́лью-и-Ме́лу, граф ди Оэ́йраш, марки́з ди Помба́л (порт. Sebastião José de Carvalho e Melo, Conde de Oeiras, Marquês de Pombal;13 мая 1699 —8 мая 1782) родился в семье мелкого дворянина, потом был университет, армия, альковные похождения на высоком уровне, удачная женитьба, дипломатическая карьера в Лондоне и Вене.

В 1750 при короле Жозе I Себастьян становиться премьером, а будучи человеком образованным, невероятно энергичным и честолюбивым, повидавшим английские буржуазные преобразования в экономике и видевшим необходимость перемен в полуфеодальной Португалии неудивительно, что он начал масштабные преобразования на Родине. Трудно найти сферу жизни народа в то время, не затронутую реформами этого человека – это и образование, реформа полиции, армии и флота, конфискация церковных земель, восстановление полностью разрушенного после землетрясения в 1755 году Лиссабона – по новым градостроительным стандартам, а ещё – существенные экономические реформы, вызвавшие невиданный всплеск деловой активности.

В области экономики он был сторонником протекционизма: осыпая привилегиями португальские мануфактуры и торговые компании, он наложил запрет на экспорт необработанного сырья, что привело к становлению национального производства шёлка, стекла и керамики. Но обратимся ближе к портвейновым делам 18 века.

Спустя десятилетие после заключения Метуэнского договора с Великобританией (1703) торговля портвейном стала бурно расцветать. Английские «факторы» — торговцы шерстью и текстилем стали тесно сотрудничать с виноградарями долины Доуру и обеспечивали транспортировку и последующий экспорт портвейна в Англию. В 1727 году они объединились в Британскую ассоциацию, установили первые правила торговли портвейном и стали дружно душить производителей по ценам за вино. Не совсем удалось, а высокий спрос вызывал рост цен и расцвет жульничества всех заинтересованных сторон. Безобразия были невероятные: для придания цвета в вино добавлялись ягоды бузины, в бедное вино подмешивался сахар, при креплении без меры использовался мерзкий самогон, под видом местного богатого и насыщенного вина поставлялось худое винишко из других регионов Португалии и даже из соседних стран (Испании).

Подробнее…

14 Июн
2012

Краткая история портвейна от Сергея Смыслова

Не могу удержаться и не опубликовать статью об истории портвейна ныне покойного Сергея Карповича Елисеева (Смыслова) – замечательного, душевного  человека, энтузиаста вина, блестяще эрудированного винного критика и эксперта в области виноделия. Читаем, ведь история портвейна — это не много ни мало часть истории Европы… 

      «Современная археология не позволяет точно установить дату, когда люди, населявшие территорию современной Португалии, впервые превратили виноград в вино. Можно только предположить, хотя и с высокой степенью достоверности, что произошло это событие где-то в районе 5000 года до Рождества Христова. Увы, последующие тысячелетия не содержат каких-либо определенных свидетельств того, как развивалось виноделие в стране, но зато достоверно известно, что даже в годы владычества мавров, коим Коран, как известно, не позволяет употреблять дар виноградной лозы, в монастырях продолжали делать вино и, надо понимать, с толком употреблять его в дело.

     По мере приближения к более просвещенным векам жители современной Португалии стали значительно скрупулезнее относиться к собственной истории, фиксируя все значимые (и не очень) события, связанные с вином и виноделием, но вплоть до начала второго тысячелетия нашей эры не обнаружено упоминаний о выращивании винограда и виноделии в долине реки Дору. Дальше дело пошло веселее. Сначала в монастырях, а затем и по всей долине реки появились многочисленные виноградники и винодельни, а сама река превратилась в крупную транспортную артерию, по которой вино доставлялось к морскому побережью, откуда его можно было транспортировать в северные страны Европы.

     Опуская сведения о торговых конфликтах, результатом которых стали квоты на ввоз вина в города Порто и Вила-Нова-ди-Гайя, которые, будучи расположенным на разных берегах реки Дору, как раз и являлись пунктами перевалки вина на морской транспорт, перейдем сразу к XVII столетию, когда многочисленные английские, фламандские и голландские купцы обосновались в городке Ламего, в Верхнем Корго, занимаясь экспортом вина.

    Сначала (1675 год) вина из Дору завоевали признание в Голландии, где, собственно, и возникло название «port wine». Затем на эти вина обратили внимание англичане, причем существует занятное предание, гласящее, что в 1868 году один английский купец послал своих сыновей в Португалию на поиски вина для экспорта на берега Туманного Альбиона. Во время обеда после ночлега в одном из монастырей им предложили вино, которое сразу обратило на себя внимание своим необычным вкусом. Выяснив, что это вино создается посредством добавления в не до конца перебродившее сусло небольшого количества виноградного спирта, молодые англичане быстро сообразили, что такое вино без проблем перенесет путешествие к Британским островам, закупили первую партию вина и отправили на родину, где оно сразу стало популярным. Возможно, что-то в этом предании приукрашено, но факт остается фактом: документы таможни утверждают, что именно в 1678 году в Англию была отправлена партия вина в 408 баррелей. Подробнее…