9 Фев
2014
Опубликовано в: Былое и Думы
От     Коментарии

Российская империя и португальский портвейн: первое знакомство

Измышления историка-дилетанта Андрея Портвейныча — на ваш суд. Попробуем провести небольшое историческое расследование, руководствуясь скудными источниками и здравым смыслом. Сначала предлагаю определить реперную точку – когда португальский портвейн с 90% вероятностью попал на стол потребителей Российской империи.

Обратимся к исследованию ученых Центра иберийских исследований ИЛА РАН Петра и Наили Яковлевых. «Уникальным событием в отношениях между двумя странами, говорит Петр Яковлев, стало открытие в 1781 году в Санкт-Петербурге Португальского дома коммерции (Casa Portuguesa de Comercia na Russia). Инициаторами его создания были крупные португальские торговцы вином, для которых российский рынок приобрел все большее значение. Оценивая деятельность этого учреждения, лиссабонская газета «Диарио де Лижбоа» писала в марте 1783 года: «Дом португальской коммерции в Санкт-Петербурге столь солидный, что уже в 1782 его оборот составил 1 миллион крузадо». Сумма по тем временам была немалая». Основатель Португальского дома коммерции был Жозе Педру Селештину Велью (Jose Pedro Celestino Velho, 1755 — март 1802), родом из Порту, который до переезда в Россию также занимался виноторговлей!

Кстати, как ни рыл я носом просторы интернета, так и не нашёл, где бы в Питере мог располагаться барон Велью и сам Португальский дом коммерции. Контора-то должна была быть хоть какая, не говоря уж о складах, но это ладно, может сразу с «борта судна» как «с колёс» товар уходил? Я предупреждал, кстати, что я дилетант. Есть ли здесь петербуржцы – знатоки истории города? Помогли бы с расследованием… Интересно ведь.

Даже если предположить, что большую часть вина, попадавшую в Санкт-Петербург, составляла мадера и другие вина, портвейн, безусловно, присутствовал. Но дата первого знакомства российских потребителей с португальским портвейном может быть старше даты основания Португальского дома в 1781 году и начала его деятельности.

Петр Яковлев: «у истоков российско-португальских торгово-экономических связей стоял царь Петр Первый. В 1723 году он издал указ о расширении международной торговли России, и в числе перспективных торговых партнеров прямо называлась Португалия, которая в тот период была активным участником мировой коммерции. В 1747-49 годах из Португалии в балтийские порты Российской империи ежегодно приходило до 20 торговых судов. Португальские коммерсанты стали важными поставщиками в Россию такого стратегического товара, как соль. Кроме того, в значительных количествах поставлялось вино. Интересно отметить, что российское правительство специально поощряло торговлю с Португалией, предоставляя купцам этой страны существенные таможенные льготы»… Анекдот об этом есть, печально-политический (озираясь) и одновременно похабный немного (простите уж):

Анекдот анекдотом, но Петр и его сопровождающие могли пить портвейн во время своего великого посольства, по крайней мере в Англии, но об этом ниже. Балтийские порты – это Рига и Ревель (Таллинн). Думаю, среди товаров был портвейн, однако ушёл ли он в глотки остзейских баронов или хоть малая толика попала в глубинную Россию – о том мне неведомо. Итак, мы имеем коридор вероятностей 1747-1782, и в этом коридоре знакомство и произошло. С начала 19 века португальский портвейн уже прочно «устаканился» на столах тех, кто мог себе его позволить в Российской империи. 

Английский след

Если российско – португальские отношения развивались ни шатко ни валко на протяжении всей истории по причине малой пересечённости интересов, то вот отношения России с Британской империей были протяжёнными и бурными. Поскольку Британия была основным потребителем портвейна, вино могло закупаться из Британии, у тамошних торговцев. Думаю, что в 19 веке и начале 20, так отчасти и было, но мы здесь рассуждаем о временах более древних.

Не будем опускаться до того августовского дня 1553 года, когда английский корабль «Edward Bonaventure» бросил якорь в Двинском заливе Белого моря и тем самым положил началу торговым и вообще всяким российско-британским отношениям. Портвейна как такового и не было в те времена в Британии. Англичане быстро выстроили торговые отношения с московитами через Архангельск, а вино в товарообороте присутствовало всегда, это факт. Вопрос: когда португальский портвейн мог попасть в Россию через британских торговцев? Не знаю. Определённо в 18 веке какой-то ручеёк был. Напомню, что под португальским портвейном 17 и первой половины 18 века мы подразумеваем просто вино из Порту, это было не совсем то, что мы пьём сейчас.

А ещё в Британии учились российские студенты — ещё со времён Бориса Годунова, было посольство, ездили купцы, вельможи… Мужики то живые, а жили там годами, воспринимали местное хорошее, отвергали плохое. Ну, или наоборот. Кто-то возвращался в Россию, привозил с собой приобретённые за многие годы вкусы и привязанности. Мне кажется, отношение к портвейну в Российской империи колебалось сообразно российско — британско — французской «политической линии», так сказать, хотя на протяжении нескольких веков это была даже не «линия», а скорее «нерв»… Крымская война середины 19 века породила сильнейшие англофобские настроения во власти и обществе, которые сильны до сих пор, несмотря на тысячи переселившихся на берега Темзы современных нуворишей, но британские торговые Дома всегда находили пути для экспорта портвейна в Россию, со времён былинных и до дня сегодняшнего.

А вот есть у меня догадка, где был откупорен первый бочонок с портвейном в Москве. Этот старое английское посольство и нынешний музей «Английское подворье». Бочка в экспозиции, говорят, присутствует, правда не понятно от чего.

Какое же было соотношение прямых поставок портвейна из Португалии и поставок вина из Великобритании или других стран (например, Голландские купцы всегда были активны), какова была динамика и объёмы за период 1750-1917? Не знаю, это вопрос к профессиональным историкам. Но тема интересная.