19 Май
2018
Опубликовано в: Porto – персоны
От     Коментарии

Креплёный британский хозяйственник эпохи Наполеона

В эпоху Наполеоновский войн и в «лихие 90-е» годы XVIII века, когда троны Европы сотрясала Французская революция, премьером Великобритании был Уильям Питт Младший (1759-1806), который впервые возглавил правительство Его Величества в 24 года и в общей сложности сидел на этой должности немногим менее двадцати лет.

Портрет Уильяма Питта Могучая фигура, о которой можно только сказать строками из Бородино «да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя: богатыри – не вы!». Уильям был «фигурой» в прямом и переносном смысле – человек высоченного роста и политик мирового масштаба. Но сейчас – не о его заслугах (об этом чуть позже), а о его пристрастии к портвейну – о чем же ещё?

Современники, возможно ‒ злопыхатели или просто завистники, утверждали, что Премьер министр выдувал за год:

  • 574 бутылки кларета (это сухие красненькие вина Бордо).
  • 854 бутылки мадеры.
  • 2410 бутылок портвейна.

Получается, портвейн был его настоящей страстью, а всё остальное – так, для разминки или с похмелья. На круг выходит примерно по 6 бутылок портвейна в день. Возможно ли это в принципе? Да, и вот доказательства:

  1. В те времена в ходу были пинтовые бутылочки, то есть объем вина в одной бутылке был равен примерно 473 мл (старая пинта). Итого, 473 х 6=2 литра 838 мл.
  2. Портвейн в те годы имел крепость в среднем 15-16% алкоголя, а не 19-20%, как сегодня. Практика добавления виноградного бренди для фортификации вина еще не была отрегулирована и не всеми производителями использовалась: многие портвейны имели естественную высокую крепость.

Если грубо прикинуть, то сегодня в эквиваленте нужно приговорить не 6 маленьких, но по 15%, а 3 больших, но с 20% алкоголя бутылок, каждая по 750 мл. Три бутылки портвейна на сутки – это, конечно, многовато даже для здорового мужика, но не забудем еще про кларет и мадеру! Более вероятно, что современники Питта слегка приврали либо в те времена здоровье у людей всё же было покрепче… Как говорят нынче, «не пытайтесь повторить».

Известно, что Питт младший обычно засаживал пузырь портвейна перед спичем в парламенте и якобы были случаи, когда он блевал прямо с трибуны. Во время долгих дебатов в Палате Общин он опустошал еще несколько бутылок портвейна, за что в среде коллег получил прозвище «three-bottle man» (многие историки утверждают, что эти факты преувеличены, но … дыма без огня не бывает). Питт был выдающимся оратором, но именно он впервые в истории парламентаризма прочитал свою речь «по бумажке». Причины, я думаю, понятны…

К слову, качество воды в те годы было ниже плинтуса, замена питьевой воды вином была делом совершенно нормальным, а в госорганах на употребление алкоголя в рабочее время никто внимания не обращал: захотелось попить, ну так что же… Феерическая пьянка в XVIII веке прочно ассоциировалась с геройством (достаточно вспомнить Петровские Ассамблеи), тогдашнее общество не воспринимало это как порок, а лишь как предмет для шуток и повод для политических карикатур.

карикатура о Питте

Историки говорят, что причиной пристрастия Уильяма Питта к алкоголю был совет врача Аддингтона: видя, что молодой человек просто изнуряет себя науками и чтением литературы (Питт слыл полиглотом), эскулап предложил почаще бывать на свежем воздухе и выпивать в день бутылочку портвейна. Болезненный юноша быстро понял, что «это работает». А ещё Питт страдал от подагры – классической «британской» болезни, так хорошо известной нам по романам английских классиков. Алкоголь, как известно, только усугубляет течение этой болезни, но, возможно, портвейн помогал ему пережить острый приступ боли.

Он тратил в год около 1000 фунтов на выпивку, что по нынешнему курсу составляет около 100 000 современных фунтов. Это было немного по сравнению с тем, что тратилось на лошадей, но всё же… Наверняка Питт предпочитал портвейн премиального качества, но вот каких производителей – история умалчивает, а жаль.

Портвейн, работа, смерть…

Выдающийся алкоголик, этот человек одновременно был выдающимся политиком. Будучи последователем идей Адама Смита, он сильно ограничил вмешательство государства в экономику, всемерно содействовал свободе печати, стоически приводил финансы государства в порядок и пытался противодействовать коррупции.

Его усилия во внешней политике поражают ещё больше: он понимал, что поднимающемуся Наполеону может противостоять только коалиция и в 1805 заключил союз с царём Александром, и это – лишь малый эпизод тех бурных лет. Кстати, Питт не сомневался в политическом и военном разгроме Наполеона, который случится намного позже смерти политика.

Питт цитата

Современные медики-исследователи интересовались причинами смерти Питта. Есть гипотеза, что портвейн сыграл не последнюю роль. Установлено, что в портвейне той эпохи было повышено содержание солей свинца. Откуда они там взялись – неясно. Возможно, некоторые недобросовестные производители добавляли в вино ацетат свинца, который с древности использовался как подсластитель. Вторая версия – диффузия солей свинца из слоя глазури, которым покрывали изнутри кувшины и другие ёмкости для хранения вина. Кто знает? Свинец – вредная штука…

Всем известен ещё один премьер Великобритании, такая же глыба и такой же любитель приложиться к бутылке – сэр Уинстон Черчилль. Что же, совмещать любовь к алкоголю и дела великие мало кому удавалось, да и стоит ли пробовать? Однако, Черчилль дожил до преклонных лет, а вот Питт умер в возрасте 48, возможно от почечной недостаточности или цирроза. В те времена продолжительность жизни не была так высока, как сегодня, поэтому вряд ли уместно трактовать это как «преждевременную кончину», скорее нужно удивляться, как при таком режиме потребления алкоголя он дожил до 48 лет?

Если не рассматривать конспирологическую версию со свинцом, то скорее всего Питта убил не портвейн, а работа… На последние годы его жизни пришлись тяжелые дипломатические труды по созданию антинаполеоновской коалиции, Трафальгарская битва, поражение союзнической русской армии при Аустерлице. Похоронили Питта в Вестминстерском аббатстве с большими почестями, и наверняка благодарные соотечественники подняли за упокой его души не один бокал славного португальского портвейна.