22 Сен
2014

Колейта Kopke 1940 года – назад в будущее

    Не раз уже писал о Доме портвейна Копке – старейшем (с 1638) производителе портвейна – не могу пройти мимо: колейта и старые тони – одна из «фишек» Копке, здесь их репутация достигла заоблачных высот. Но вот 1940 год… наводит на размышления.

    Лет десять назад цифры 1939 и 1940 совсем мало упоминались в сети и в прочих масс-медиа, разве что на форумах любителей истории, военных дел или конспирологов. Отшумели интернет-войны о пакте Молотова – Риббентропа, о Катыни, о бесславной советско-финской войне… Сегодня же, куда не заглянешь, видишь какие-то параллели, наталкиваешься какие-то аналогии с теми временами. Цитируют Оруэлла, хотя в текущем политическом моменте я бы лучше цитировал Кафку или Даниила Хармса. На многие острые вопросы, которые ставят перед нами телеведущие с горящими глазами, хочется ответить: «потому что гладиолус. Идите нахер. Пойду собак покормлю». И не тычьте в мою сторону своим перстом: «Ты записался в …?» Нет, не записался. Сказано же – собак я кормлю. Идите, идите, куда послано.

    Ну а если… Запахло большой войной? Собаки-то не помогут, если что. Хотя… Но откуда эти противные милитари-ароматы, ф-у-у? Из чего складываются эти флюиды? Неужели из страшилок, которые тиражируют высоколобые дяди в дорогих костюмах? А может потому, что этой осенью урожай грибов офигенный – значит не к добру, быть войне, или дело всё в «коллективном» шестом чувстве, а если это психоз?

    Политики и политологи, влиятельные персоны и историки указывают на факты, иначе их бы никто не слушал. Со многими фактами, не сходящими с новостных лент, и не поспоришь – их омерзительность не оставляет сомнения в их подлинности, какая бы сторона не трактовала их в свою пользу. Никому веры нет. Кое-что не укладывается ни в какие рамки – даже ложь, которую прежде распознавал весело. Вот раньше было два полярных понятия – правда и ложь, а сейчас появилось третье, и это явно не полуправда. Треугольник образовался, равнобедренный и равноправный. Появилось нечто третье, способное заменить как первое, так и второе. Как это «нечто» называется – не знаю, но присутствие ощущаю.

    Андрей Портвейныч по-своему трактует третье начало термодинамики и утверждает, что энтропия здравого смысла на планете достигла некой неприличной величины. А вот вам моё обоснование:

  • 60 лет назад говорили: «без 100 грамм не разберёшься»;
  • 30 лет назад говорили: «без стакана не разберёшься»;
  • 15 лет назад говорили: «без бутылки не разберёшься»;
  • Сегодня уже не говорят. Выражение устарело. Не разберёшься.

    Моё шестое чувство подсказывает мне, что эпоха здравого смысла заканчивается. Здравый смысл стал не нужен. Алтарь здравого смысла требует жертву — временем, а времени думать нет, отсюда необдуманность поступков и всего и вся. Хорошо было в викторианское время, или чуть позже… А сейчас — «эпоха коротких мыслей» (не помню, чьё). Мысли – твиты, мысли – СМС…

    Старую эпоху жалко. Кстати, в августе 1940 (заметьте) года Анна Ахматова так писала о павшем под натиском вермахта Париже:

Когда погребают эпоху,

Надгробный псалом не звучит.

Крапиве, чертополоху

Украсить ее предстоит.

И только могильщики лихо

Работают, дело не ждет.

И тихо, так, Господи, тихо,

Что слышно, как время идет.

А после она выплывает,

Как труп на весенней реке,

Но матери сын не узнает,

И внук отвернется в тоске…

     Жуть и полный хоррор! Однако: на минуту представьте себе крестьян долины Доуру в 1940 году — полуграмотных загорелых людей, весело (потому как сбор урожая – всегда весело) делающих свою работу, как и десять поколений назад, и совершенно не страдающих предчувствиями мировой войны. Вдали от всего. Девушки заливисто смеются; корзины с ягодами не кажутся слишком уж тяжёлыми, парни топчут грозди винограда в лагаре под музыку — барабан ухает, пожилые женщины деловито готовят нехитрую еду, винодел хлопочет, хозяин кинты щурится, прикидывая расходы и доходы года. Солнце слепит… Рождается вино, жизнь продолжается! Пот, шутки, золотые вершины гор, тени заката, стаканчик агуарденте, запах пряных трав и свежесть реки… Всё так и было – в 1940 году.

 Портвейн – колейта как способ выпить время и задобрить демонов эпохи

 колейта Kopke 1940  Напомню, что колейтами называют старые бочковые портвейны (от 7 лет выдержки) только тех лет, которые были удачными и всегда – одного урожая. То есть смешивать разные годы винный мастер не может. Для старых датированых тони купажирование – это норма, а вот колейта – только одного урожая.

     В «Копке» в конце 2013 года решили отметить 375 лет со дня основания фирмы. Но красующаяся на бутылке цифра означает не только фантастическое долголетие Дома портвейна, но и количество номерных бутылок с этим портвейном. Всего одну бочку-пипу № 10053, в которой портвейн спал 73 года, пустили на розлив. А ещё в 1940 году Торговая ассоциация Порто и Лиссабона выдала Дому Копке сертификат, удостоверяющий первенство старейшей компании, производившей портвейн. Копия этого сертификата прилагается к колейте.

    Всё вместе упаковано в ящик ручной работы из дерева Palo Santo, которое растёт только в Южной Америке, там, где сходятся границы Аргентины, Парагвая и Боливии. Ящик отделан чёрной кожей с тиснением золотом. Бутылка (0,750 л.) прозрачного стекла – чтобы густо-янтарный, коньячный цвет колейты радовал глаз.

    Спецы из Копке считают колейту 1940 года одной из лучших колейт в коллекции. Ричард Мейсон, портвейн-гуру из Британии, описывает букет этой колейты примерно так: смесь сухофруктов, ириски, молочный шоколад, фрукты со сливками … Танины практически не присутствуют. На финише доминируют нежные ириски. Элегантное старое вино. Лучше всего с сигарой или просто на десерт, но хорошей парой будут десерты с шоколадом, ароматами ванили, орехами и карамелью. Советуют охладить до 12-14 градусов, но я думаю, это только из-за того, что такое редкое вино пьют медленно и помаленьку, поэтому портвейн в бокале быстро нагреется.

колейта Копке 1940    Кое-что о цене вопроса. Судя по онлайн магазинам, подарочное издание обойдётся от 600 до 800 Евро. Много! Однако в продаже можно найти (в том числе и в Гайе, в подвалах Копке) колейту 1940 года в «обычном» издании по цене наполовину меньше. Старые колейты стоят дорого… Если у вас есть любимый папа или дедушка 1940 года рождения, а вы не стеснены в средствах – подумайте о таком подарке.  Кстати, если другие производители преподносят выпуск редкого старого портвейна как сенсацию и находку, то Копке так поступать ни к чему – их подвалы хранят такие сокровища и в таком количестве, что другим и не снилось…

     И на этот раз Андрей Портвейныч начал «за упокой», а окончил «за здравие». Пусть же оптимизм и здравый смысл нас не покидают. Всё будет хорошо.